Потом оказалось, что эта парочка в подвале три недели сидела. Тогда село утюжили — будь здоров! Без еды, в темноте. Мальчишка говорил, что из щели вода текла. Так вот он её в ладошки набирал и пил. И котёнка своего также с ладошек поил. У меня аж сердце чуть не разорвалось: мой-то почти его ровесник!
Три недели в темноте с котёнком! Можешь себе представить? Это сколько силы, сколько воли в этом мальчишке! Я тебе точно говорю: я в этой жизни не знаю ни одного человека, который на такое способен. Ни один солдат, ни один генерал не обладают такой силой. И все наши завоевания, все наши победы или проигрыши не стоят того, чтобы эти два малыша медленно погибали в грязном подвале, а не дурачились на заднем дворе.
А еще я понял из-за войны, что если человек слабее меня — это не значит, что над ним надо смеяться. Любой может оказаться гораздо сильнее тебя, даже котенок или инвалид! Быть может, ему в этой жизни пришлось выдержать гораздо больше, чем мне. А ведь ему тяжелее, гораздо тяжелее делать даже самые простые, для меня, вещи. Мы все в неравных условиях, это правда. У кого-то деньги, у кого-то здоровье. А у кого-то ни того, ни другого. Так и что же, он не человек теперь, что ли?
— Не зря вы хотите вырастить и воспитать сына, — хмыкнул таксист и посмотрел на спидометр.
— Да, сын… Он ведь этого не понимает. Да я и сам это понял только сейчас! Бокс — это классно, конечно, но важно понимать, что это не всё. А ведь для того, чтобы понять, так мало надо! Простая доброта, простая помощь другому человеку. Вода, собранная в чумазые ладошки, гораздо сильнее миллиона долларов на благотворительность, которую платит миллиардер. Даже простая улыбка, в конце концов! Я, как вернусь, обязательно ему всё объясню, всё расскажу. Черт, до чего же ноги болят… Он ведь может стать лучше меня! Мне-то просто везло, а так, если подумать…
— Приехали.
Джон осёкся. Водитель смотрел прямо перед собой, положив руки на руль.
— Уже?
— Уже. Приятно было познакомиться.
Глава 3
В такси, с трудом, забралась бабушка и со вздохом облегчения опустилась на сиденье. На ней было широкое старомодное платье. На плечах лежал шерстяной платок, она небрежно смахнула с него несколько капель дождевой воды. Седые волосы собраны в аккуратный пучок. Глаза, на удивление яркие и живые, источали доброту. Доброту взрослого, который с улыбкой смотрит на последствия детской шалости. Она еще раз вздохнула и сложила руки на коленях. По такси стал растекаться лёгкий запах приятных духов. Запах напоминал о детстве, солнечных летних днях и о домашнем печенье.
— Можем ехать? — аккуратно спросил таксист.
Старушка улыбнулась.
— Конечно можем ехать, дорогой, конечно. Зовите меня Инесса, пожалуйста.
Водитель кивнул и аккуратно тронул с места. Машина неспеша поехала через тьму улиц, очерченных желтым светом фар их такси и фонарей.
На лице Инессы оставалась лёгкая улыбка. Она с живым интересом осматривала такси, смахивая крошки с сиденья и стараясь протереть ручки. Убедившись, что большего для очистки такси она сделать не сможет, удовлетворённо вздохнула. Её живые глаза отыскали взгляд водителя в зеркале заднего вида.
— Тяжёлая у вас работа. Важная.
— Бывает и хуже, — уклончиво ответил водитель, стараясь вести машину как можно более плавно, — и важнее.
Инесса вновь улыбнулась и вздохнула с лёгкой грустью.
— Ах, вы правы. Мой сын, например, разрабатывает детские лекарства. Что может быть прекраснее и нужнее? Но я не хочу вас обидеть: ваша работа тоже важна, в этом не стоит сомневаться.
— А вы? Кем работали, пока не вышли на пенсию?
— О, моя работа не настолько важна, уж поверьте, молодой человек. Но она мне нравилась и я считаю, что благодаря ей я принесла своей жизнью столько пользы, сколько вообще могла принести. Я работала медсестрой.
— Это правда нужная работа, — согласился водитель.
Такси остановилось на перекрёстке. Мерно мигающие желтые сигналы светофора выхватывали из тьмы мокрый асфальт. Перед их машиной пронесся автомобиль с покорёженным капотом. Выждав с минуту, таксист плавно нажал на газ.
— Да-да, — кивнула Инесса, — видите ли, я хорошо знакома с медициной с детства. Мой папа был военным, о, как он меня любил! Добрее человека не сыскать вам, точно говорю. Ну разве что мой муж. Он умер два года назад. Такая потеря! Я так по нему скучаю. Мы прожили вместе пятьдесят лет, можете себе представить?