Но я понимаю единственную вещь: если не уйду сейчас, то рассыплюсь окончательно. Просто распластаюсь посреди дорогих моей памяти вещей, сливаясь с тенями прошлого. Потеряю всякую надежду, если останусь.
— Помнишь ведь, что мой дедушка был моряком? — вдруг спрашивает Киан.
Киваю, чуть нахмурившись. Мы ещё не покинули Хэйвен-порт, а Киан решил использовать весь арсенал душевных историй?
— Однажды его занесло на международное судно. И он узнал об одной традиции, — Киан продолжает, его голос становится чуть задумчивым. — Перед дальней дорогой нужно присесть на пару мгновений. Неважно где: в отеле, откуда отправляетесь, в квартире, в доме. Просто посидеть пару минут в тишине. И тогда твой путь будет спокойным и удачным.
Улыбаюсь, но в улыбке сквозит грусть. Мысль о доме жжёт изнутри.
— Звучит мило. Жаль, что мне не удалось испробовать эту традицию перед нашим... побегом.
— Думаю, ты всё же исполнила её, — мягко замечает Киан, чуть приоткрыв окно со своей стороны. — Перед тем как заявился Эван и всё полетело к чертям, ты спокойно посидела в Шерри. Думай как хочешь, но я засчитываю это за выполнение.
Фыркаю, отвернувшись к окну, но губы трогает слабая улыбка.
В салон пикапа возвращается тишина, но на этот раз она комфортная. Стараюсь не думать обо всём, что произошло вчера и сегодня утром, но воспоминания назойливой мухой жужжат в голове.
Мы едем молча ещё немного, и вскоре Киан вздыхает:
— Я нашёл кое-что о законах наследования имущества и об оспаривании завещания, когда был в твоей комнате. — Поворачиваюсь к нему, стараясь не выдать волнения. — В общем, если завещание составлено правильно, его можно оспорить только в суде, доказав недееспособность наследодателя или подлог. Но это долгий процесс, с адвокатами, свидетельскими показаниями…
— Которые отец запросто купит, — заканчиваю я, тяжело вздыхая.
Плечи непроизвольно опускаются, когда тяжесть осознания оседает внутри. Дом бабушки, её сад, все эти воспоминания… Всё теперь принадлежит отцу? Не верю, что она сделала бы это добровольно.
Он или заставил ее, или… еще что-то. Неважно.
Стискиваю кулаки. Это не изменит моей цели — добиться расторжения сделки отца любой ценой. Да, глупо, да, опрометчиво — ведь что мешает ему найти других покупателей? Но я хотя бы попытаюсь. Не сдамся просто так.
— Ли… Что бы ни случилось, я буду рядом, — мягко произносит Киан.
Киваю, отводя взгляд на дорогу впереди.
Возможно, этого достаточно.
Он ненадолго замолкает, словно выбирает слова, и вдруг бросает:
— Ты вчера убежала из церкви, потому что увидела Эвана… с другой?
— Не хочу сейчас об этом, Киан, — обрываю его резковато. Зажмурившись, пытаюсь придумать хоть одну безопасную тему, которая может отвлечь его внимание. И меня озаряет: — Я, кстати, до сих пор босиком. Принесла тебе песка в машину. И пальцы замёрзли.
Эта глупая попытка переключить внимание срабатывает. Мои ноги действительно мёрзнут на коврике, но главное — отвлечь Киана от мыслей о предательстве Эвана, о той боли, которую я ещё не готова копать.
Киан кивает и сворачивает на парковку у небольшого магазинчика — пустую, сонную, освещённую слабыми утренними лучами. Машина останавливается с мягким скрипом тормозов. Отстёгиваю ремень безопасности и выхожу, шлёпая по ещё холодному и сырому асфальту. Лёгкий бриз приносит солёный запах моря, растрепав ещё не высохшие волосы.
Киан появляется следом. Он откидывает задний борт пикапа, вынимает из кузова мою сумку и ставит её на край.
— Я точно помню, что упаковывал твои резиновые тапочки и тёплые носки. Но совсем забыл взять тебе кеды, чёрт.
— Киа, всё в порядке. Спасибо, что вообще собрал её. Кстати, а что ещё ты взял?
Пока Киа придерживает сумку, копаюсь в ней, с удивлением оглядывая аккуратные свёртки одежды. Наверху красуется мой сотовый — кладу его себе в карман.
— Ну… Я начал с футболок и шорт, которые ты чаще всего носишь. Те шерстяные носки для сна с косатками и… эм-м-м…
Рука всё никак не может достать резиновый тапочек. Раздражённо вытягиваю маленькую стопку вещей, лежащих сверху. Хм, узоры на ткани кажутся до боли знакомыми…
Ужас сковывает всё тело, стоит понять, что я держу в руках.
Своё нижнее бельё.
Боже… Киану ведь пришлось собирать и его.
— Знаешь, неважно, я разберусь, спасибо в любом случае, — бормочу, безуспешно пытаясь запихнуть вещи обратно. Лицо вспыхивает, смущение заполняет целиком.
Я навела полный бардак в сумке, и теперь всё никак не хочет укладываться в стройные ряды, которые были до этого. Уже почти отчаявшись достать тапочек и уложить всё обратно, вижу, как сумка чуть трясётся. Поднимаю взгляд на Киана — осторожный, пугливый.