Его голос полон фальшивого негодования, но в глазах мелькает искра веселья. Не выдерживаю — хихикаю, закатив глаза.
Мы направляемся внутрь оплатить бензин, разминаясь под ночным небом. Тяну руки вверх, вдыхая свежий воздух, который кажется чище после целого дня, проведённого в салоне пикапа. Ноги слегка дрожат после сна. Киан идёт рядом.
Его плечо почти касается моего.
Заправка маленькая, с мигающими неоновыми вывесками и парой машин у колонок — ничего подозрительного, но Киан всё равно оглядывается, как будто ждёт засады.
И тут замечаю дружелюбного чёрно-белого пёсика, привязанного к перилам у входа. Он сидит на задних лапах, хвост виляет из стороны в сторону, как маятник, а мордочка смотрит на нас с такой искренней радостью, что сердце сжимается. Пёс часто дышит, грудь вздымается быстро, словно он только что пробежал марафон и вот-вот бросится облизывать всех подряд. Подхожу ближе, и он тут же ластится ко мне — трётся мордой о мою ногу.
Приседаю, запуская пальцы в его мягкую шерсть.
— Эй, малыш, ты тут один? Кто тебя оставил?
Киан садится рядом на корточки и чешет пса за ухом.
— Смотри, какой красавец. Или красавица? Похож на бордер-колли. Наверное, хозяин зашёл внутрь.
Улыбаюсь, продолжая гладить пса, и наклоняюсь, чтобы проверить, есть ли имя на ошейнике. Металлическая подвеска тускло блестит, отражая скупой свет. На ней выгравировано: «Бастер».
— Бастер, — говорю я вслух, и пёс как будто понимает — виляет хвостом ещё энергичнее. — Привет, Бастер. Ты крутой мальчик?
Киан хохочет, поднимаясь.
— Пойдём, Ли. Надо заправиться и двигать дальше.
Киваю, чувствуя крошечный укол вины, когда перестаю гладить пса. Что-то в его взгляде кажется печальным.
Киан толкает дверь, и над головой звенит музыка ветра — тонкие металлические трубочки негромко переливаются от сквозняка, создавая мелодию, которая кажется одновременно успокаивающей и немного жуткой в этой ночной тишине. Внутри магазинчик маленький и душный, а полки забиты всякой всячиной. Воздух пахнет кофе из автомата и чем-то сладким. Киан идёт впереди, шагает энергично, будто не провёл весь день за рулем. Плетусь следом за ним, чувствуя, как усталость всё еще тянет вниз.
Киан останавливается у кассы, оглядываясь вокруг, и поворачивается ко мне с лёгкой улыбкой.
— Ли, давай ты наберёшь снеков в дорогу, а я оплачу бензин. Нормально поужинать предлагаю в гостинице — там вроде проверенная еда. Не хот-доги с сюрпризами.
Едва Киан напоминает о необходимости поесть, желудок урчит. День был длинным, и я почти всё время спала.
— Хорошо, звучит неплохо, — соглашаюсь, и меня догоняет запоздалая мысль: а сам Киан сегодня вообще ел?
Брожу по проходам, хватая пачки чипсов, шоколадные батончики и газировку — и чувствую странное удовлетворение от этого маленького бунта. Эван часто ворчал о моей любви к сладкому, называя это слабостью. Но сейчас… Сейчас эта слабость дарит свободу.
Собираюсь взять ещё что-то солёное и тянусь к упаковке попкорна. Пальцы сжимают хрустящую пачку, я выпрямляюсь. И вдруг память накатывает волной.
Мы вчетвером — я, Эван, Киан и его девушка Луна — устраивали ночные просмотры ужастиков на чердаке моего дома. Включали старенький проектор, рассаживались на подушках, запасаясь попкорном. Выбирали самые дурацкие фильмы, какие только есть. Во время скримеров попкорн летел во все стороны — мы давились им, хохоча и визжа. Луна пряталась под одеялом, хотя всегда говорила, что не боится.
Бабуля постоянно пыталась нас утихомирить, поднимаясь по лестнице с красным лицом: «Во имя всего святого, у меня завтра с утра репетиция, а вы тут устроили…». Но в итоге она заваривала чай с мёдом или пекла печенье, принося поднос наверх. Те вечера были полны смеха, тепла и этой глупой, беззаботной радости.
Воспоминание сжимает сердце до физической боли — как будто кто-то вцепился в него ледяными пальцами и сдавливает, не позволяя дышать. Грудь ноет, я морщусь, прижимая руку к рёбрам, но... никаких эмоций. Ни слёз, ни рыданий.
Только острая, холодная боль в груди.
И пустота.
Спустя пару секунд приступ отпускает — так же внезапно, как и начался. Трясу головой, отгоняя мысли. Пачка попкорна, выпавшая из рук, так и валяется на полу. Кладу её обратно на полку, направляясь к кассе.
Почему я до сих пор не плачу?
Киан уже ждёт меня, держа в руке чек. Кассир — сонный парень лет тридцати со щетиной на щеках — даже не отрывает взгляд от телефона, когда говорит: