Сердце пропускает удар.
Что там происходит?
Чуть ли не бегом возвращаюсь и вижу: кассир слегка бледен. Капельки пота блестят на лбу. А Киан… расслабленно опирается на прилавок, как будто ничего не случилось.
— Можешь забирать корм и воду бесплатно. Всё за мой счет, — поспешно сообщает кассир, протягивая чек с зачёркнутыми ценами.
— Спасибо, — сконфуженно бормочу, забирая чек. Надеюсь, Киан его не трогал, а просто припугнул. — Ты всё равно козёл, ты ведь это знаешь?
Кассир тихонько фыркает, скрещивая руки на груди, но больше это не имеет значения. Взгляд мой прикован к Киану, который уже спешит к выходу. Он толкает дверь, делает шаг…
И замирает, обернувшись ко мне.
Едва его тёмные глаза находят мои — мир вокруг исчезает. Запахи, звуки, цвета, даже бледный кассир за прилавком.
Киан не просто смотрит — в его глазах мелькает что-то дикое, почти ненормальное. Смесь гнева и тёмного удовлетворения.
Но самое пугающее — от этого взгляда я вспыхиваю.
Тепло разливается по телу, от кончиков пальцев до самого сердца, ускоряя пульс, заставляя кожу гореть. Он не впервые показывает эту тёмную сторону — ту, что больше пугает, чем притягивает. Раньше я бы пристыдила его за угрозы и запугивания. Но сейчас… сейчас я впервые не отворачиваюсь.
Мои губы слегка приоткрываются. Дыхание сбивается. Неосознанно делаю шаг вперёд.
— Идём, Ли, — говорит он тихо, но тон его голоса искрится чем-то незнакомым. — Нам пора.
И я спешу к нему. К единственному источнику тепла, который убеждает меня:
«Ты всё еще можешь чувствовать».
Глава 6.
Понедельник. Граница Ньюпорта. 5 дней до конца пути.
Едва мы оказываемся на улице, ночной воздух обволакивает свежестью. Свежесть — это хорошо. Она остужает горящие щёки и прогоняет из головы дурные мысли. Мысли о лучшем друге, которых быть не должно.
Вздыхаю, опускаясь на ступеньки возле Бастера — он всё так же привязан к перилам. Влажные глаза светятся надеждой, пусть хвост и виляет слабее, чем раньше.
— Сейчас принесу из машины бумажный стакан, чтобы он смог попить, — наклонившись к моему уху, сообщает Киан.
Его дыхание щекочет шею, и по спине бегут мурашки. Замираю, на миг забыв, кто я и где нахожусь. Выдыхаю сквозь зубы, пытаясь привести мысли в порядок. То, что я вдруг чувствую к Киану — странно и неправильно.
Наверное, это просто стресс.
Бастер тихонько скулит, привлекая внимание. Разрываю пакет с кормом, насыпав горсть сухих гранул в ладонь.
— Вот, угощайся, — шепчу псу.
Бастер жадно хватает еду, чавкая. Его язык тёплый и мягкий. Я улыбаюсь, поглаживая пса по голове. Кто же бросил такую чудесную собаку?
Киан возвращается. Его присутствие ощущается как электричество в воздухе — близкое, но не навязчивое. Он опускается на корточки рядом, ставит стаканчик, и его рука случайно задевает мою. Я тут же отвожу взгляд.
— Он голодный, — говорю, чтобы скрыть смущение.
— Как и ты, наверное. — Киан усмехается, глядя на Бастера, но в его хриплом голосе слышится игривость — будто он нарочно меня провоцирует. — Ты же только кофе пила. Утром.
Протягиваю ему бутылку, и наши пальцы соприкасаются — дольше, чем нужно. Киан наливает воду и подносит стаканчик псу. Принюхавшись, Бастер жадно набрасывается на питьё, расплёскивая половину на асфальт.
Мой взгляд скользит по руке Киана, поднимается к предплечью, затем к плечу. Я и раньше знала, какой он сильный, но сейчас будто впервые увидела. Кожа, тронутая лёгким загаром, чёткая линия подбородка, неряшливо взлохмаченные чёрные волосы, падающие на лоб. Киан привлекательный. Действительно привлекательный. И почему я никогда раньше не обращала на это внимания?
— Мы не можем оставить Бастера здесь, — встряхиваю головой, пытаясь выбросить лишнее из мыслей. Пальцы всё ещё помнят тепло кожи Киана. — Надо отвезти к ветеринару. Проверить здоровье, поискать чип.
Киан согласно кивает, наклоняясь к веревке, и принимается распутывать узел.
— Согласен. Но не уверен, что получится найти кого-то в такой час. Уже стемнело.
Словно забыв, что темнота давно окутала небо, рассеянно оглядываю пустую парковку. По шоссе проносятся редкие машины. Где-то в кустах стрекочут сверчки. Киан наконец освобождает Бастера из заточения, и тот радостно гавкает, подпрыгивая на месте. Усмехнувшись, чешу довольного пса за ухом.
Киан встаёт первым, отряхивает джинсы и подаёт мне руку. Пару мгновений я смотрю на его ладонь, борясь с собой, но всё же принимаю помощь. Его пальцы сжимают мои чуть сильнее обычного. От этих танцев на грани — «чуть ближе, чуть сильнее» — голова идёт кругом.