Я нехотя возвращаюсь в салон, утягивая за собой Бастера — на удивление, он слушается.
Ньюпорт встречает тихими улицами, тёплыми окнами кафешек и мазками длинных теней на асфальте. Воздух здесь как будто гуще, с запахом выхлопных газов и жареной еды из забегаловок. Бастер заинтересованно принюхивается, но ведёт себя спокойно. На всякий случай, мягко поглаживаю его по спине.
Киан замедляет пикап у перекрёстка. Золотистые огни отражаются в его глазах, мягкие блики гуляют по лицу. Он опускает стекло и окликает парня на тротуаре — высокого, в капюшоне и с рюкзаком. Тот останавливается, вынимая наушник.
— Эй, друг, где тут ближайшая ветлечебница? Желательно та, что работает допоздна.
Парень указывает куда-то назад:
— Две улицы вниз, потом направо. Здание с большой вывеской «Ветеринарный центр Ньюпорта». Я недавно проходил мимо — свет у них еще горит. Но лучше поторопитесь.
— Спасибо, чувак! — Киан поднимает стекло.
Пикап дёргается вперёд, мотор ревет, а Бастер прижимается ко мне, согревая кожу дыханием. Вспоминаю, что в кармане шорт так и лежит сотовый — пробегаю пальцами по кнопкам, разблокировав экран. Пропущенные. Папин номер. Шумно выдыхаю и смотрю на время: 21:55. Сердце начинает биться сильнее. Даже если опоздаем сегодня — не страшно, придём завтра. Но задерживаться надолго — плохая идея. Киану нужно успеть на прослушивание, а мне…
— Мы успеем, — бормочу себе под нос, но голос дрожит.
Киан бросает на меня быстрый взгляд.
— Успеем, Ли. Расслабься.
Не знаю, кому адресована фраза, ведь его рука сжимает руль до побелевших костяшек.
Вскоре мы сворачиваем на нужную улицу, и вот она – ветлечебница. Яркая вывеска горит, но внутри свет приглушён. Киан паркуется у входа, мы выскакиваем наружу, Бастер — следом. Я дёргаю дверь клиники — открыто.
В полутёмном холле пусто. Никого не видно за стойкой, а в нос бросается стерильный запах дезинфекции. Стены выкрашены в мятный цвет и обклеены стикерами со следами лап.
На секунду теряю твердость в походке и опираюсь на спинку ближайшего кресла.
Это так похоже на приёмный покой больницы Хэйвен-порта.
Почти слышу размеренный писк приборов, чувствую бабушкины слабые прикосновения. Ее голос раздается в мыслях — приглушенный, неразборчивый. Почему я не могу вспомнить, что она говорила?
Вдруг из-за стойки выглядывает женщина в белом халате. Средних лет, с неряшливым пучком на голове, в котором крепко держится забытый карандаш.
— Извините, мы уже не принимаем, — устало говорит она. — Я просто забыла запереть дверь, пока дописывала отчёты.
Я выпрямляюсь. Рядом появляется Киан с Бастером. Друг обеспокоенно оглядывает меня, и от этого внимания я ежусь. Лучше бы он снова шутил.
— Мы… — начинаю я, когда женщина подходит ближе, скрестив руки на груди, но она вдруг перебивает:
— О боже… Это Бастер? Мы думали, он пропал навсегда.
Ветеринар — на бейдже написано «Доктор Рид» — опускается на колени перед псом. Тот виляет хвостом, узнавая её, и лижет руку.
Киан останавливается рядом, его плечо касается моего.
— Вы его знаете?
— Да. Его хозяйка — милая старушка миссис Харпер. Она жила неподалёку. Совсем недавно... попала под машину на шоссе. Ужасная авария. Бастер был с ней, но после исчез. Мы думали, он сбежал или тоже погиб.
Слова ударяют, словно кто-то впечатал меня в бетон. Внутри всё сжимается, грусть накатывает волной. Кожаная обивка кресла скрипит под моими пальцами.
День назад я стояла у могилы бабушки и ничего не чувствовала. Только пустоту и гнев на отца. А здесь, в этой пропитанной антисептиком клинике, новость о смерти незнакомой старушки ранит меня. Почему? Может, потому что Бастер остался один, брошенный и потерянный? Или это просто усталость?
Я моргаю, глядя на беззащитного пса. Моя бабушка тоже любила собак. У нее был в детстве пёс. Она показывала мне старые фотографии из своего фотоальбома.
Киан замечает моё состояние и кладёт руку мне на плечо.
— Ли, присядь, — говорит он мягко.
Но я злюсь — на его уничижительное беспокойство, на свои внезапно возникшие и неуместные чувства. Сбрасываю его руку. Киан лишь вздыхает, отступая. В его глазах мелькает что-то — очередная тревога? Раздражение? Усталость?
Неважно.
— Давайте я осмотрю его, — наконец говорит доктор Рид, вставая. — Выглядит истощённым, но целым.
Она направляется в смотровую, и я спешу за ней, не желая оставаться с Кианом. Смешно: меня штормит от симпатии к неприязни. Может, ветеринар сможет вылечить и меня.
Киан, будто прочитав мои мысли (а скорее всего, просто заметив моё паническое стремление покинуть совместное пространство), кивает, падая в кресло. Вытянув ноги вперед, он негромко бросает мне вслед: