— Есть же отец.
— Что есть, что нет… После смерти жены, он начал новую жизнь, оставив Лиору с Николет. Но вот и её не стало, бедняжки.
Хочется заткнуть уши, лишь бы не улавливать пересудов. Церковь стоит на окраине городка, и добираться обратно пешком — безрассудство. Но я просто не могу… Не выдержу это душащее сочувствие. Не выдержу быть здесь, где Эван изменяет прямо в день похорон.
Нужно побыть одной.
Священник, явно намеревающийся поговорить со мной, пробивается сквозь толпу людей — неравнодушных жителей собралось много. А может, им просто интересно посмотреть очередную драму, на этот раз со мной в главной роли. В Хэйвен-порте не происходит ровным счётом ничего.
Отворачиваюсь, и волосы падают на лицо, словно пытаются укрыть — но яркий рыжий цвет локонов не даёт затеряться. Дышать всё ещё трудно, а сердцу больно биться. Так и сжимаю ткань платья, пока кожа плавится под чужими взглядами.
Почти прорываюсь сквозь толпу, когда кто-то крепко хватает под локоть. Прикосновение обжигает, вызывая дрожь. Наверняка чёртов священник.
— Оставьте меня… — шиплю, дёргая руку на себя. Но обернувшись, тут же облегчённо выдыхаю.
— Сворачиваем налево. Там моя машина, — Киан шепчет, заботливо обнимая мои плечи второй рукой.
Удерживаю себя от того, чтобы не прижаться к нему — от заполнившего чувства защищённости колени подкашиваются. Щёки начинает жечь, а в носу щипать. Это что, подступающие слёзы?
Нет, показалось.
— А где… где Луна? — спрашиваю, устало проведя ладонью по лицу. Девушку Киана я не видела с тех самых пор, как вышла на улицу, наблюдать за погребением.
— Без понятия. У нас… последнее время сложно.
Киан открывает пассажирскую дверь своего пикапа, помогая забраться внутрь. Щёлкнув ремнём безопасности, ловлю встревоженный взгляд карих глаз.
В них — мягкость и опасение.
Моё дыхание перехватывает, а по коже бегут мурашки. Мигом отворачиваюсь.
Этот взгляд слишком знаком. Я смотрела на Киана точно так же полгода назад, когда погиб его дедушка. Не могу быть тем, на кого так смотрят.
Отказываюсь.
— Киан, отвези меня домой. Пожалуйста.
Киан кивает, и чёрная прядь тщательно уложенных волос смешно падает ему поперёк лба. Непривычно видеть его таким серьёзным и таким… ухоженным.
Запрыгнув на водительское место, Киан заводит машину.
В салоне воцаряется напряжённое молчание. Отворачиваюсь к окну, пытаясь переварить всё произошедшее за сегодняшний день, но выходит отвратно. Кажется, мне стало лучше — колющая боль ушла из сердца, но ладони по-прежнему дрожат.
— Зайти к тебе вечером? Или будешь с Эваном? — Киан внимательно смотрит на дорогу, постукивая пальцами по рулю.
— Нет. Не буду с ним, — отрезаю, вдавливая ногти в ладонь.
— Хорошо. Ладно.
Остаток пути проходит молча.
Киан что-то тихонько напевает, на светофорах выглядывая в окно. Море начало бушевать ещё ночью, принеся с собой шторм. И сегодня небо подхватило волнения, готовое в любой момент извергнуть стихию на землю.
— Приехали, — скоро сообщает Киан.
Выскальзываю из ремня безопасности, но не успеваю выйти из машины — Киан мягко касается моего плеча. Внутри всё обрывается, едва ощущаю тепло его ладони. Он не делает ничего необычного — просто он рядом. Но почему-то этого достаточно, чтобы мои стены начали покрываться трещинами.
— Ли… Я приду сегодня, ладно? Мне невыносимо думать о том, что ты одна в этом доме.
Неопределённо киваю, захлопывая дверь машины. Киан не отрывает взгляда даже через боковое стекло. Звенящая пустота снова заполняет меня, вытесняя крупицы спокойствия, подаренные Кианом.
Дом встречает тенью уюта. Доски отчуждённо скрипят под ногами, панорамные окна, собирающие свет, сейчас лишь плодят тьму. Теперь и я сливаюсь с тенями дома, ища в них успокоение. Но не уверена, что сейчас оно мне нужно. Будто со смертью бабушки я потеряла и часть себя.
Ту, что отвечала за жизнь.
На кухонном столе так и стоят две чашки чая, рядом с которыми лежит телефонная трубка. В тот день, когда бабуле стало плохо, я заваривала нам чай.
Сажусь за стол, проводя по скатерти рукой. Морщинки на ней будто всё ещё хранят воспоминания бабушкиных заботливых рук.
По крайней мере, у меня есть этот дом. Такое же кладбище, что и возле церкви, но хранятся здесь воспоминания.
Лежащая на столе телефонная трубка вдруг оживает пронзительным звонком. Обескураженно смотрю на неё. На экране незнакомый номер.