Сердце ухает вниз. Впиваюсь пальцами в край стола. Мой день рождения. Я совсем забыла.
Сглотнув ком в горле, беру подарок — бумага хрустит под пальцами.
Нужно что-то сказать, точно.
— Спасибо, Киан, тебе не стоило…
Он лишь молча кивает.
Я медленно разворачиваю бумагу. Внутри — аккуратный зип-пакет с логотипом известной спортивной марки. Ладони потеют. Открываю.
Купальник.
Слитный, черный, с изумрудными вставками. Профессиональная модель, очень дорогая. Именно такой я мечтала купить год назад, когда готовилась к отборочным.
— О чёрт, — вырывается у меня.
Киан знал, что я больше не плаваю. Знал, что я всем сердцем любила это делать. Знал, что этим нужно было пожертвовать.
Но этот подарок…
Как я могу его принять?
— Ли… все в порядке?
Вопрос Киана повисает в воздухе.
Простой, спокойный. Такой, на который можно и не отвечать, если не хочется.
Делаю глоток остывшего кофе, но внутри всё будто покрывается инеем. Этот купальник — напоминание о том, кем я была. И о том, что потеряла.
— Ты можешь поделиться всем, чем захочешь. Ты ведь знаешь это, — Киан не смотрит на меня, флегматично попивая кофе, а потом и вовсе отворачивается к окну.
Есть столько вещей, о которых я должна поговорить. О нас, о бабушке, о том, что я не знаю, как жить дальше. Но не могу. Каждый раз, когда у меня возникает желание, кто-то невидимый хватает за шею, перекрывая кислород.
Этим делиться невозможно. Поэтому я хватаюсь за то, что болит чуть меньше.
За сравнение.
Этот подарок кричит о том, как хорошо Киан меня знает. В отличие от того, кто клялся в любви.
— На похоронах Эван подошел ко мне, — начинаю я бесцветным голосом, не сводя глаз с логотипа. — Сказал пару слов соболезнования, но от них было... пусто. Он давно перестал быть рядом. Чем хуже становилось бабушке, тем меньше я думала о своей жизни, о соревнованиях, о бассейне. Я пропускала тренировки, забывала о свиданиях. Я просто... исчезала. И он ушел. Отдалился. Но я не виню его. Я бы на его месте тоже ушла от такой, как я.
Горько усмехаюсь, касаясь пальцем пластиковой застежки пакета. Сердце колет. Легонько, словно тонкая иголка проверяет его на прочность.
— Его предательство было предсказуемым. Взбесило лишь то, что он стал всё отрицать. Ложь — самое ужасное, что может сделать близкий человек. Ты бы так никогда не поступил, правда?
Киан молчит, по-прежнему глядя в окно. Город постепенно просыпается. На улицу высыпаются жители — кто-то торопится, кто-то рассеянно стоит посреди тротуара, будто потерялся.
— Знаешь, с Луной было так же, — наконец произносит он. Его глаза серьёзные, но без жалости — только понимание. — И никакой причины не требовалось. Она просто… отдалилась. Заводила разговоры о том, что мы, возможно, не подходим друг другу, но не уходила. До последнего.
Он ставит чашку на поднос с тихим стуком. Выражение его лица пронзает — открытое, искреннее. Отчаянное.
— Иногда люди держатся изо всех сил за отношения, которые уже мертвы. Как будто боятся одиночества больше, чем неопределенности.
Я медленно киваю, принимая его слова. Бастер у наших ног тяжело вздыхает во сне, словно соглашаясь с человеческой глупостью. В номере снова тихо. Но теперь эта тишина другая. Тяжелая и… лёгкая одновременно. Как будто что-то в моих мыслях и чувствах щелкнуло, становясь на место.
Улыбаюсь слабо, но эта улыбка — настоящая.
— О мудрец, когда же и я постигну эти тайные знания? — легонько подкалываю Киана, склонив голову набок.
Киан закатывает глаза, но усмехается:
— Ну, по идее уже должна. Ты ж теперь голосовать можешь и всё такое.
Мы смеёмся, и напряжение окончательно тает.
Сборы проходят легко. Болтаем о мелочах: о прослушивании Киана, о том, что стоит выбрать живописный маршрут вдоль берега.
Пока я принимаю душ, горячая вода смывает остатки сна и тревоги. Смотрю в зеркало: веснушки на носу и плечах, которые бабушка называла моими «звёздочками», серые глаза — усталые, но живые, непослушные рыжие пряди до плеч. Мне хочется выглядеть лучше. Просто для себя. Или... может, для него?
Трясу головой, отгоняя мысли. Но внутри тепло. Сегодня будет хороший день. Я это чувствую.
***
Едва мы оказываемся на улице, свежий морской воздух ударяет в лицо. Солнце уже высоко, но ветерок с берега приносит прохладу. Бастер задорно виляет хвостом, радуясь прогулке. Киан идет рядом, его рука слегка касается моей.
Мы садимся в пикап. Я вовремя хватаю пса, прижимая к себе, чтобы он снова не полез на колени Киану. Киан заводит двигатель, и мы выезжаем с парковки, направляясь по адресу, который вчера дала нам ветеринар.