Жму на зелёную кнопку, прикладывая к уху.
— Алло?
— Лиора, привет. Это папа, — приглушённый голос на другом конце трубки пронзает, точно молния.
Яростный раскат грома сотрясает стены. Поворачиваюсь к окну — над бушующим морем мелькают яркие проблески.
— Прости, что не приехал. Я веду важное дело, — продолжает отец. — Лиора, меня слышно?
— Слышно.
Отец тяжело вздыхает. — Ты злишься, понимаю. Я давно… не приезжал, — он делает многозначительную паузу, от которой я лишь закатываю глаза. — Понимаю, что у нас всё не гладко, но… Хочу это исправить.
Очередной раскат грома оглушает. Порыв ветра врывается на кухню, распахнув приоткрытое окно нараспашку.
— Ли, могу я попросить тебя? Оглашение завещания лишь через неделю, но… Ты можешь потихоньку собирать нужные тебе вещи? Я собираюсь продать дом.
Вскакиваю на ноги.
Молния озаряет каждый угол, растягивая тени.
В ушах стоит звон.
Впервые за день захлёбываюсь эмоцией.
Гневом.
— Нет!
Отец озадаченно замолкает. Прижимаю трубку так сильно, что ухо начинает болеть.
— Ли, это нужно сделать, — тихо говорит он, используя тот самый снисходительный тон, знакомый мне с детства. — Я уже нашёл покупателей в Эшвуде. Милая семья из южного пригорода…
— Замолчи! — яростный крик срывается с губ. — Не успели её похоронить, как ты пытаешься продать её память «милой семье» из Эшвуда?
— Это не так…
— Знаешь что, папочка, иди к чёрту! — зло бросаю в трубку, нажимая на сброс вызова.
Пульс стучит в висках.
Между рёбер будто вонзили осколок льда.
Сгибаюсь под столом, оседая на пол. Холодный паркет пронзает разгорячённую кожу. Подтягиваю ноги под себя, свернувшись в дрожащий комок. Закрываю глаза, глубоко вдохнув запах трав, старой древесины и подступающего дождя за окном.
Но в этой тревожной тишине, с оглушающей болью внутри, нахожу маленькую искру силы — будто бабушка шепчет: «Ты справишься, Ли».
Сейчас ещё не знаю, как.
Но знаю одно: я сделаю всё, чтобы дом остался моим.
Глава 2.
Воскресенье. Хэйвен-порт. 6 дней до конца пути.
Песок застревает между пальцами. Ветер пронизывает тело насквозь, впиваясь в кожу тысячами игл. Плюхаюсь на землю, наблюдая за агрессивными волнами, бросающимися на берег.
Трясусь, но не ухожу. Этот холод необходим. Он заглушает физическую боли.
Нужно придумать, как действовать. Потерять этот дом — всё равно что потерять свою душу и память. Потерять себя.
Не сомневаюсь, что бабушка оставила всё мне — дом, сберегательные счета. Завещание она составляла, когда я ещё училась в средней школе. Адвокат бабушки чётко разъяснил: я не смогу распоряжаться наследством до своего восемнадцатилетия.
Отец действует сейчас, не дожидаясь моего дня рождения, до которого осталась всего пара дней — умно. Он продаёт дом без моего разрешения, и я уверена: он знает, как обойти закон, даже когда право собственности перейдёт ко мне.
Ведь он владеет адвокатской конторой.
Воспоминания о бабушке накидываются без предупреждения. Как она учит меня плести фенечки, использует в качестве добровольца для прогона сценария — она до последнего горела театром, где играла всю жизнь. Как гладит меня по голове, когда день был особенно мрачным из-за ссоры с Эваном.
Эван…
Запускаю пальцы в песок, ощущая его под ногтями.
Мы встречались почти два года. Два года. Все в школе смотрели на нас как на аномалию. Шутка ли — в нашем возрасте отношения живут не дольше нескольких месяцев. Все думали, что после школы мы поженимся.
Возможно, он звонил мне. Не знаю. Мобильный так и лежит в комнате с того самого дня, когда бабушку забрала скорая.
Как он мог… в день похорон?
А главное: с кем?
Смотрю на горизонт, где море встречается с небом. Молнии ослепительным каскадом пронзают волны. Песок клубится в воздухе, летит в лицо. Зажмуриваюсь, отвернувшись.
От моего дома отделяется фигура — не сразу различаю, чья. Пасмурный день вылился в мрачный вечер, слишком тёмный для июля. Фигура замирает, едва заметив меня, и несётся в мою сторону.
Отворачиваюсь обратно к морю. Если это Эван, то бежать поздно, да и некуда. Но выяснять отношения в этот момент… нет сил.
— Ли, сумасшедшая! Идём в дом!
Вдыхаю разряжённый воздух. Не Эван. Киан.
— Я не пойду, — решительно отрезаю, но слова тонут в стоне ветра.
Мои плечи окутывает что-то. Кожаная куртка Киана. Пахнет терпко: дерево и шоколад. Я подарила этот парфюм ещё в средней школе, когда совершенно растерялась от его самоуверенного: «мне ничего не надо». Могла подарить ему что-то действительно нужное, в итоге подарила парфюм, который он носит до сих пор.