— Мне не нужна ложь, Киан. Если ты сейчас отчаянно её придумываешь — не утруждайся. Так или иначе, я узнаю всё.
Пауза.
Тянется.
Мучительно.
Долго.
Киан выглядит уставшим: лицо бледное, волосы растрёпаны. Что-то мучает его, я это вижу. Возможно, мучило с тех самых пор, как он принял вызов отца, но предпочёл это скрывать.
Как бы я не старалась его удержать, разочарование медленно заползает под кожу, смешиваясь с пониманием. Он ведь всегда был таким. Человеком, который прячет правду, чтобы не ранить.
Но раны всё равно остаются.
— Я не хотел скрывать, — он тяжело вздыхает, плечи опускаются. — Когда твой отец позвонил, первой мыслью было разбудить тебя, отдать трубку, но… Я понимал, что ты пока не готова. Чёрт, вспомни, чем закончился ваш разговор тем утром. И я… принял решение промолчать. Пока что.
Усмехаюсь — звук выходит горьким, сухим. Я понимаю. Правда, понимаю. Его мотивы не шокируют так, как должны. Но послевкусие лжи впитывается в кожу, напоминая о себе зудом, который не проходит.
— Когда планировал рассказать?
Он смотрит на меня.
Впервые за чёртово утро — в его глазах раскаяние, глубокое и искреннее. И тут я осознаю: он избегал моего взгляда просто потому, что боялся, что я прочту его как открытую книгу.
И я бы прочла — каждую страницу, каждую ложь, каждое сомнение.
— Не знаю, Ли, — голос Киана опускается до шёпота — живого, болезненного. — Всё казалось… не вовремя. Твой отец просто спросил, где ты и что произошло с домашним телефоном. Он звонил Эвану, и тот рассказал, что мы уехали. Чёрт, я просто ответил, что мы поедем развеяться, и всё. Но он сам сообразил про Ньюпорт, я не знаю как.
Киваю. Это похоже на правду. Мой отец — человек неглупый, со связями в полиции и суде. Идти против него — пожалуй, самое безрассудное, что я делала в жизни. И я не осудила бы Киана за то, что он выдал бы всё как на духу, потому что знаю, до какого рода угроз отец мог опуститься.
Но почему Киан сломался сейчас? Именно этим утром, после нашего недо-откровения?
Что-то в моей голове складывается, формируя цепочку.
— Я видела, что он звонил и сегодня утром. Ты ему отвечал, пока был один в палатке? — я не узнаю свой тон — ледяной, твёрдый. Он пугает меня своей бескомпромиссной решимостью.
Неужели я могу быть такой?
— Да, звонил. Но я не поднял. Не после того, как…
Киан опирается локтями на руль, запуская пальцы в волосы — пряди падают на лицо, скрывая глаза. А я чувствую, как меня затягивает вакуум — тот самый, знакомый, почти родной, где воздух густой и дышать трудно.
Не злюсь, не плачу. Да и на кого? Киан не может просто взять и перестать быть собой, как и я не могу вернуть на место утраченное чувство тепла. Оно растворилось в этих секретах. Мне остаётся сказать лишь последнее — честно, прямо.
— Ты дорог мне, Киан, — говорю я бесцветно, но голос дрожит. — Не как лучший друг или брат. Как человек, без которого моя жизнь кажется пустой. Понимаешь?
Он вздрагивает, как от удара, и ответ вырывается резко:
— Чёрт, Ли, нет!
Дыхание замирает. Каменею, прикованная к месту.
Он сказал «нет».
Киан тянется ко мне, его руки касаются моих — тёплые, знакомые, но я ничего не чувствую. Всё тело немеет, будто кровь перестала течь. Выпутываюсь из ремня безопасности дрожащими пальцами и бросаю Бастеру:
— Сиди на месте, мальчик.
Он поднимает голову, смотрит сонными глазами, но остаётся. Открываю дверь, выхожу из пикапа — духота волнами поднимается от асфальта.
Киан зовёт меня, хлопает дверью, но я не могу заставить себя реагировать.
Солнце печёт, пот стекает по спине, и мне так отчаянно хочется оказаться обратно в лесу — где был свежий воздух, объятия Киана и надежда. Но теперь это кажется далёким сном, разбитым на осколки.
— Ли, постой, — голос Киана хриплый, полный паники. — Ты не так поняла, чёрт! Я идиот!
Криво усмехаюсь — губы дрожат. Смотрю на поле справа — бескрайнее, ярко-зелёное; волны ветра пробегают по нему, создавая рябь.
Как же сильно я хочу домой. Хочу в бухту, стоять у края бушующего моря и чувствовать порывы ветра. Хочу ощущать себя живой. Нужной.
— Ли, посмотри на меня, — Киан подлетает, хватая меня за руки. Медленно перевожу взгляд на его пальцы, сжимающие мои. — Прости, я полный кретин. Я не это имел в виду…
— Всё в порядке, Киан.
— Нет, всё ужасно, — он прижимается своим лбом к моему. Его глаза горят: паника мешается с необходимостью. — Всё пошло совсем не так, как должно было. Всё должно было произойти иначе. Правильно. Ли, я…