— Что я должен ответить, чтобы звучать не как маньяк, а как влюблённый парень?
Фыркаю, пытаясь не засмеяться. В руке у Киана дымящийся стаканчик — наверняка кофе. Он быстро допивает его и перемещается ко мне, забираясь под одеяло.
— Что ты…
— Цыц, я пытаюсь исправить своё бедственное положение. — Киан устраивается на подушке и раскидывает руки, приглашая в свои объятия.
Легонько покачав головой, я всё же ложусь напротив, лицом к нему. Искорки тепла пляшут в его глазах, когда тёплая ладонь ложится мне на талию.
— С добрым утром, — шепчет он, убирая прядь волос с моего лица.
— С добрым, — хрипло отвечаю я.
Мы лежим в тишине, слушая размеренное дыхание Бастера. Киан выглядит расслабленно: даже слишком расслабленно для человека, у которого через пару часов прослушивание. Возможно, храбрится? Пытается делать вид, что всё под контролем — ведь он привык быть тем, кто этот самый контроль сохраняет.
Не хочется тревожить его перед важным событием, но незнание выжигает изнутри. С того самого момента, как он признался мне и мы вроде как что-то решили вчера.
— Киан, — начинаю как можно мягче, проводя пальцем по его плечу. — Когда… когда это случилось? Когда ты понял, что я для тебя не просто подруга?
Он задумывается, глядя в потолок. Вздыхает — тяжело, как человек, чьи секреты вышли наружу и стучатся в дверь. А гостей он не ждёт.
— Если не хочешь, не…
— Помнишь десятый класс? — перебивает Киан, снова сосредотачивая внимание на моём лице. — Тот вечер, когда ты провалила отборочные и рыдала у меня на крыльце?
Сердце замирает, чтобы тут же начать беспорядочно биться о рёбра. Киан говорит о дне, когда я специально провалила отборочные, чтобы больше времени проводить с бабушкой, которая через день оказывалась в больнице.
Сглотнув, киваю.
— Ты была вся в соплях, злая на весь мир, — Киан посмеивается, а я со стоном прячу лицо в ладонях. Вот это вспоминать было совсем не обязательно.
Он мягко убирает мои руки.
— Ты кричала, что станешь отшельницей. Будешь жить на необитаемом острове в далёком море и питаться сырой рыбой. А я смотрел на тебя и думал: «Мне придётся пойти с ней. Не могу позволить ей есть сырую рыбу». Наверное, это и был тот самый момент, когда я понял.
Я замираю. Он помнит, что я кричала, помнит, как больно мне было. Но десятый класс…
— Это почти три года, — ошарашенно выдавливаю я. Внутри отчего-то всё холодеет, когда осознание накрывает с головой. — Ты молчал три года?
— Я боялся, Ли. — Он нервно усмехается. Ладонь, что мягко вычерчивает узоры на моей спине, чуть дрожит. — Боялся всё испортить. Мне казалось, это пройдёт. Просто подростковое увлечение. Я даже начал встречаться с Луной, чтобы выбить тебя из головы. Думал, клин клином… Ох. — Его лицо мрачнеет. — Я хочу быть честным с тобой. Ты сказала, что я постоянно себе на уме, и я пробую исправить это, но… Боже, Ли. Это страшнее, чем целовать тебя.
Встревоженный смешок срывается с губ. Мне и самой не по себе — отчего-то эта беседа ощущается куда важнее и опаснее всех предыдущих. Мы словно скользим по едва замёрзшему озеру, и лёд то и дело хрустит под нами.
— Киан, я никогда не замечала. Я чувствую, что должна была…
Киан улыбается — какой-то горькой улыбкой.
— В твоей жизни столько происходило. Упади рядом с тобой метеорит, ты бы вряд ли его заметила. — Смотрю на него с притворным возмущением, на что он лишь легонько щёлкает меня по носу. — А ещё я мастер маскировки. И в первую очередь, я твой друг.
От его слов становится тепло. И пусть мне тяжело до конца осознать тот факт, что Киан давно начал чувствовать ко мне что-то большее, главное, что мы рядом сейчас. Вздыхаю, придвигаясь ближе.
— Знаешь, мы с тобой — просто кошмарные вторые половинки. Нам определённо стоит держаться вместе ради безопасности человечества.
Киан смеётся, и вибрация его смеха передаётся мне. Он тянется и целует меня в лоб. Колеблется всего секунду, но потом всё же спрашивает:
— Ли, а как ты себя чувствуешь? Пустота… всё ещё там?
Моя улыбка меркнет. Взгляд падает на солнечный луч — он пробивается сквозь шторы и пачкает стену ярким, неуместным пятном. Молчу так долго, что, кажется, уже и не отвечу на его нерешительный вопрос.
— Мне кажется… Я просто ещё не осознала. Что её больше нет.
Слова оставляют на губах ядовитое послевкусие. Судорожно хватаю ртом воздух. Киан прижимает к себе сильнее, так, что я утыкаюсь в его шею. Ладонь успокаивающе гладит мою спину, путается в волосах. Он молчит — да и что тут ответишь? Наверное, совсем неважно, что он мог бы сказать. Важно лишь то, что я нашла в себе силы произнести это вслух.