Секунда.
И Киан взрывается.
Толком не успеваю понять, что чувствую сама, но тут же бросаюсь к ним: он уже толкнул Эвана на капот.
— Ты жалкий, ничтожный… — Киан ругается так грязно, что я непроизвольно выдыхаю. Он хватает Эвана за футболку, тяжело встряхивая — так, что тот глухо ударяется затылком о металл.
Бастер испуганно тявкает. Командую ему «рядом» и крепче перехватываю поводок.
С лица Эвана не сходит злая ухмылка — то самое болезненно-удовлетворённое выражение, кричащее: «Об этом я и говорил». Голубые глаза смотрят прямо на меня: они пульсируют безумием, идеей, которой пытаются заразить и меня. Идеей того, что Киан — плохой. Что он хуже, чем Эван.
Пытаюсь вклиниться между ними, оттолкнуть Киана, но он словно исчез из этого мира, погрузившись в ярость.
— Ты видишь, что он делает? Да он просто псих! — Эван подливает масла в огонь, даже не пытаясь сопротивляться — а я знаю, что он может.
И вдруг я окончательно понимаю: это спектакль.
Нервно оглядываюсь — прохожие задерживаются, спешащие студенты показывают на потасовку пальцем. На это и был расчёт. Эван знал, куда бить. Это не попытка вернуть меня — это месть.
— Хватит, Киан! — я хватаю его за локоть. Его мышцы напряжены, челюсть стиснута, глаза метают молнии. — Да оглянись же вокруг, дурак!
Но он не слушает. Даже не оборачивается. Взгляд прикован к Эвану, который продолжает подначивать, бросать что-то острое, обидное.
Киан отвечает, снова встряхивает его. Но я знаю: ещё немного, слова кончатся, и он ударит по-настоящему.
Тогда я делаю единственное, на что способна.
Обхватываю лицо Киана ладонями и целую его в щёку.
— Прекрати, — шепчу на ухо. — Ты умнее этого. Пойдём.
А потом я перевожу взгляд на Эвана. Его лицо перекошено — и наверное, это первый раз за всю эту безумную потасовку, когда он показывает настоящие эмоции. Боль плещется в глазах, рот приоткрыт. Он полыхает ненавистью.
Киан отступает, и Эван почти сползает с капота — неловко, топорно. Бастер жалобно скулит и поджимает хвост. Я тоже не люблю ругань, мальчик.
Беру Киана за руку, переплетая наши пальцы — он всё ещё взвинчен, но дикий огонь в зрачках поутих. Разворачиваюсь, чтобы мы наконец покинули этот театр одного актёра, и тут же столбенею.
Путь нам преграждает девушка.
Идеально сидящий тёмный блейзер поверх винтажной футболки и массивные, дорогие ботинки. Сложное, дорогое окрашивание с пепельными прядями уложено в нарочито небрежную, но безупречную прическу.
Она смотрит на нас не с ненавистью, а с холодным, оценивающим безразличием. Как будто обнаружила грязное пятно на своих новых джинсах.
— Луна, — выдыхает Киан так, будто из него выбили весь воздух.
Он замирает, и я чувствую, как его ладонь в моей руке становится ледяной.
Луна даже не смотрит в его сторону. Она медленно, почти лениво подходит к Эвану. Тот всё ещё опирается на капот, тяжело дыша после стычки.
Она останавливается в шаге от него, скрестив руки на груди. Взгляд её серых глаз колючий, недовольный.
— Я просила тебя просто найти их, Эван, — её голос тихий, ровный, но от этого звучит страшнее, чем его недавние крики. В нём звенит сталь. — А не устраивать цирк на парковке кампуса. Ты всегда такой… грязный, когда начинаешь импровизировать.
Эван дёргается, пытаясь оправдаться. Он тянет к ней руку, ища поддержки, но Луна едва заметно морщит нос и делает маленький шаг назад, избегая прикосновения.
— Они собирались уйти, — бормочет Эван, мгновенно растеряв всю свою спесь. — Я должен был их задержать, ты же сама сказала...
— Задержать — не значит ввязаться в драку у всех на виду, идиот, — она устало вздыхает, словно объясняет очевидное неразумному ребёнку. А затем протягивает руку и властным, собственническим жестом смахивает невидимую пылинку с его плеча, поправляя воротник футболки, за который его хватал Киан.
Это жест хозяйки. Жест, кричащий о том, кому принадлежит этот парень и кто здесь на самом деле принимает решения.
У меня перехватывает дыхание. В этой холодной, контролирующей близости больше пугающей правды, чем в любых словах.
Вот как Эван нас нашёл — с её помощью. Киан наверняка рассказывал ей, что планирует поехать на прослушивание в Вейлтон. Они просто сложили два и два. Вернее, она сложила, а Эван прибежал исполнять.
— Что это значит? — Киан делает шаг вперёд, его голос дрожит. — Луна, что всё это, чёрт возьми, значит?
Теперь она наконец обращает внимание на него. Медленно поворачивает голову, и уголок её рта приподнимается в снисходительной, ледяной полуулыбке.