— О, Киан. Ты всё ещё здесь? Я думала, ты уже бежишь, поджав хвост, как обычно.
И Луна смеётся. Звонким, заливистым смехом, который эхом разносится по пустеющей парковке кампуса.
А меня прошибает осознание.
Я знаю этот смех.
Слышала его в тот самый день, стоя у свежей могилы бабушки. Тогда я не разглядела лица девушки — мой мир сузился до факта измены моего парня. Но этот смех… я не забуду его никогда.
— Как давно? — шепчу, стискивая ладонь Киана. Набираю побольше воздуха и переспрашиваю: — Как давно вы вместе?
Смех Луны обрывается. Она смотрит на меня с ленивым интересом, как на надоедливое насекомое.
— Ты всегда была такой сообразительной, Лиора. — Луна склоняет голову набок, прижимаясь к Эвану, а меня почти тошнит. — Даже не знаю, наверное, мы вместе с того самого момента, когда ты предпочла упиваться своими проблемами, а Киан стал слишком предсказуемым в своей жажде тебя спасать? Хм-м, дай подумать… Получается, несколько месяцев? Полгода?
Полгода?
Слова Луны бьют сильнее, чем Киан ударил бы Эвана. Грудь пронзает уже знакомый клинок, и я неловко комкаю футболку.
Пока я считала часы у кровати бабушки, пока я плакала ему в плечо, он... Всё это время? Внутри всё сворачивается в тугой, склизкий узел. Кажется, я сейчас просто перестану дышать.
Киан тоже молчит. Его лицо застыло, превратившись в маску. Знаю, что он делает — уходит глубоко внутрь себя, закрываясь от этого яда.
Мы оба… Такие глупцы.
Но сейчас нельзя теряться. Нельзя позволить себе слабость — не перед ними. Луна только и ждёт моей боли, а Эван жаждет увидеть мои слёзы. И если их злые слова отравили Киана, то именно мне придётся стать противоядием.
— Заткнись, — я выхожу вперёд, заслоняя собой Киана. — Ты понятия не имеешь, о чём говоришь. Ты просто злая, обиженная девчонка, которая…
— Ой, вот это смелость! — язвит Луна, картинно прижимая руки к груди. — Наша маленькая Ли отрастила зубки? Киан, милый, ты уверен, что тебе нужна эта тяжесть на шее? Хотя… с твоим талантом идти ко дну вы — идеальная пара.
Собираюсь огрызнуться, но Бастер вдруг громко тявкает, натягивая поводок. Дёргаюсь, оглядываюсь на него. Он переминается с лапы на лапу, тянет к кампусу. Поднимаю взгляд.
Парковка почти опустела. Почти все студенты исчезли за массивными дверями. Тишина становится звенящей.
Осознание простреливает молнией.
Прослушивание.
— Киан, нам… — начинаю, но не успеваю закончить.
— Прости меня, Луна, — говорит Киан тихо.
Так тихо, что мне кажется, я ослышалась. Эван брезгливо фыркает, а Луна снисходительно дёргает бровью:
— За что? За то, что вёл себя как придурок? Пытался заменить свою больную любовь?
— Нет, — твёрдо отрезает Киан. — За то, что я не был для тебя хорошим парнем. Я виноват перед тобой. Я пытался, честно. Но правда в том… — он делает паузу, не сводя с притихшей Луны глаз. — Я никогда не любил тебя, Луна. С самого начала. И ты это знала. Поэтому ты и пошла к Эвану, верно? Чтобы отомстить. Или чтобы найти кого-то, кто тоже чувствует себя вторым номером.
Слышится скрежет — Луна впивается ногтями в капот пикапа. Эван дёргается вперёд, готовый снова броситься в драку, вот только… Луна останавливает его, выставив руку поперёк груди.
— Пошёл ты к чёрту, Киан, — выплёвывает она. И сквозь эту браваду лжи и масок я различаю одно-единственное чувство: боль. Луне больно. И она хочет сделать больно всем вокруг.
Она разворачивается и стремительно уходит. Эван спешит следом, но вдруг останавливается, чтобы бросить мне:
— Мы ещё могли что-то исправить, но ты… Ты предпочла этого психа! Парочка идиотов!
— Пошли вы оба к чёрту! К чёрту! — кричу ему вслед, срываясь. — Киан, идём отсюда!
Не жду реакции. Просто хватаю Киана за руку и с силой тяну за собой. Он двигается словно на автопилоте, и отсутствие всяких эмоций вселяет в меня настоящий страх. Мы бежим по скошенной траве, мимо редких студентов. Не оборачиваюсь и не знаю, как далеко ушли Эван и Луна — но будто чувствую их насмешливые взгляды в спину.
У тяжёлых дубовых дверей учебного корпуса я останавливаюсь, едва переводя дух. Быстро проверяю список имён и время — Киан уже опаздывает на пару минут.
— Дальше я не могу, — сбивчиво произношу, впихивая его в прохладу холла. — Бастера не пустят. Киан, посмотри на меня!
Он фокусирует взгляд. Глаза пустые — он всё ещё там, на парковке, в грязи чужих слов. Касаюсь его щеки рукой.
— Иди и сыграй так, чтобы они все подавились. Слышишь? Ради себя. Иди!