И буквально заталкиваю его внутрь. Двери закрываются.
Остаюсь одна на крыльце. Опускаюсь на ступеньку, прижимая к себе Бастера. Он облизывает моё лицо и руки, пока я чешу его за ухом, пытаясь успокоить бешено несущееся сердце. Злые слова Луны крутятся в голове, как заезженная пластинка: «Тяжесть на шее… Талант проигрывать…»
Кажется, проходит целая вечность. Иногда двери распахиваются, выходят люди: кто-то счастливо кричит в мобильный, кто-то поспешно вытирает слёзы. Я молюсь, чтобы Киан отнёсся к первой группе.
Спустя время показывается он. Едва замечаю опущенные плечи, всё внутри обрывается.
— Киан? — делаю робкий шаг навстречу.
Он замирает на верхней ступеньке. Смотрит на свои ладони, а потом поднимает глаза. В них нет того огня, который был утром. Там только тёмная, беспросветная усталость.
— Мне кажется… я только что провалил прослушивание, Ли. — Его голос ломается. — Луна была права. Я просто... проиграл.
Глава 18.
Четверг. Вейлтон. 2 дня до конца пути.
Мы собираем вещи в тишине.
В гнетущей, липкой тишине, которая заполняет собой всё пространство. Каждая сложенная футболка, каждый щелчок застёжки кажутся оглушительно громкими.
Даже Бастер чувствует это — он не носится по комнате, не выпрашивает лакомство. Лишь распластался на кровати, уложив тяжёлую голову на подушку, и следит за нами большими грустными глазами.
Скрип двери пронзает мрачную атмосферу. Появляется тот самый Боб-волонтёр, что брал у Киана взятку.
— Эй, ребят, — он мнётся на пороге. — Просто напоминаю. Завтра до десяти утра вы должны освободить комнату. Ключ можете оставить на столе.
Киан кивает, даже не оборачиваясь:
— Мы уезжаем сейчас.
— Сейчас? — Боб вскидывает брови, но, увидев угрюмое лицо Киана, решает не расспрашивать. — Ну, удачи.
Дверь закрывается. Киан с силой дёргает молнию сумки.
— Мне тошно здесь находиться, — глухо говорит он. — В этом городе. Чем быстрее доберёмся до Эшвуда, тем лучше.
Вздыхаю, отложив футболку. Подхожу к Киану со спины и обнимаю. Ладони скользят по его плечам, останавливаясь на груди. Крепко прижимаюсь к нему, хотя чувствую, что его мышцы остаются напряжёнными.
— Ты уверен насчёт прослушивания? — тихо спрашиваю. — Может, тебе показалось? Ты всегда слишком критичен к себе.
Киан горько усмехается.
— Я не просто сыграл плохо, Ли. Я сыграл не то. Я должен был взять банджо. Весёлую, ритмичную кантри-композицию. Но когда вошёл туда… после Эвана, после Луны, после всех этих слов… — Он проводит рукой по волосам. — Не мог. Физически не мог извлечь из себя ничего светлого. Поэтому схватил гитару. И вылил весь этот мрак. Это было технично, наверное. Но это было злым. Комиссия смотрела на меня как на сумасшедшего. Я вышел, не слушая их вежливого «Спасибо, ожидайте результатов».
Тяжесть его откровения тянет вниз. Не знаю, как поддержать, поэтому просто шепчу:
— Мне жаль.
Внутри всё кричит, что это моя вина. Эван приехал отомстить мне, и, пусть фасад Луны всё же треснул, осколки ранили Киана.
Мы берём сумки — Киан, как обычно, взваливает на себя больше, чем может унести. Окликаю Бастера, и, последний раз обведя комнату взглядом, закрываю дверь.
Парковка полупустая и тихая — многие абитуриенты разъехались сразу после прослушивания. Ночной воздух тёплый. Лёгкий ветер путается в волосах, принося запах свежескошенной травы с лужайки кампуса.
Закидываем вещи в кузов Шерри. Киан садится за руль, я — рядом. Бастер привычно устраивается у окна. Всё кажется неправильным, сломанным, но исправить ничего нельзя — остаётся только двигаться вперёд.
Киан поворачивает ключ зажигания.
Вместо привычного рычания раздаётся ужасающий скрежет. Будто кто-то бросил горсть гвоздей в блендер. Пикап дёргается и глохнет.
— Что за… — Киан пробует снова.
Скрежет повторяется, громче, противнее. Из-под капота начинает валить едкий сизый дым. Салон мгновенно заполняет запах жжёной резины и чего-то химического.
— Чёрт! — Киан в панике распахивает дверь. — Вылезай! Быстро!
Мы выпрыгиваем из машины под испуганный лай Бастера. Киан рывком поднимает капот, машет руками, разгоняя дым. Он кашляет, светя фонариком телефона в недра двигателя. Обеспокоенно мечусь рядом, пытаясь разглядеть, что происходит, но дым застилает глаза.
— Твою мать, — шипит Киан.
Когда дым немного рассеивается, подхожу ближе, заглядывая через его плечо. Даже я, ничего не смыслящая в машинах, вижу, насколько всё плохо: перерезанные патрубки, свисающие провода и залитый чем-то липким двигатель.
— Это случайная поломка? Или это…