— Эван и Луна, — заканчивает Киан ледяным тоном. — Прощальный подарок.
Он отступает на шаг и со всей силы бьёт ногой по колесу.
— Да что же это такое?!
Но вспышка ярости тут же гаснет. Он оседает на корточки, прикладывает ладонь к шине, словно гладит раненое животное.
— Прости, Шерри. Прости, девочка. Ты не виновата.
Он избегает смотреть на меня. В свете фонаря его лицо кажется болезненным. Достаю сотовый: 21:13. Все автомастерские давно закрыты. Даже если нам повезёт найти механика, боюсь представить стоимость срочного ремонта такого масштаба.
Всё катится к чертям.
Киан поднимается и захлопывает капот резким движением. Подхватывает вещи из кузова и выдавливает:
— Придётся ночевать в общаге. Утром свяжемся с Эмилией, скажем… что не успеваем.
Пусть он и не произносит этого вслух, я знаю, о чём он думает: мы застряли. Приходится тащить сумки обратно. Тот же коридор, та же комната 107, с которой я уже мысленно попрощалась.
Киан бросает вещи на пол. Они падают с тяжёлым стуком.
— Всё разваливается, — он начинает ходить из угла в угол. Бастер озадаченно наблюдает за его метаниями, но подойти не решается. — Просто всё. Мы так и не приблизились к тому, чтобы вернуть твой дом. С Луной я поступил как подонок. Эван… — Киан замирает на секунду, но мотнув головой, продолжает движение. — Эван просто психопат. А теперь ещё и это. Я завалил прослушивание, угробил машину и застрял здесь.
Он садится на край кровати, закрывая лицо руками.
— Я должен был тебе помочь. Увезти тебя, спасти дом. А вместо этого тяну нас на дно.
Моё сердце разрывается. Видеть Киана таким… больно. В памяти всплывает, как он закрывался от меня после смерти дедушки. Как молчал, психовал, показывал всем видом, что помощь не нужна, но никогда не прогонял. Сейчас он переживает похожее.
Но не то же самое.
Ведь он больше не молчит.
Смотрю на него. На моего сильного, талантливого, сломленного Киана. И понимаю: слова сейчас не помогут. Нужно действие.
— Вставай, — строго говорю я.
Он поднимает голову:
— Что?
— Мы с Бастером идём к тому фудтраку в парке, я помню, он работает до полуночи. Будем заедать горе. Ты с нами? Или останешься здесь жалеть себя?
Киан моргает, чуть отстраняясь. Потом переводит взгляд на Бастера, который при слове «заедать» уже стоит у двери, виляя хвостом.
— Ладно, — слабо улыбается он. — Пошли.
Путь до парка проходит тихо, но напряжение спадает. Киан держит меня за руку, на светофорах чешет Бастера за ухом, но я знаю — ему по-прежнему тяжело.
Через полчаса мы сидим на той же лавочке, что и днём. Редкие парочки проходят мимо. Парк погрузился в темноту, и только гирлянды на фудтраке мигают жёлтым.
Мы едим жирную, вредную и самую вкусную кесадилью в мире. Бастер бегает у кромки воды, то и дело возвращаясь к нам в попытке выпросить кусочек. Еда и ночная прохлада делают своё дело — плечи Киана опускаются, дыхание выравнивается.
— Это я должен тебя утешать, — говорит он наконец. — У тебя бабушка умерла, у тебя отец с катушек слетел. А нянчишься ты со мной.
— Мы нянчимся друг с другом, — поправляю я, вытирая соус с пальцев. — Бабушка иногда говорила: если день не задался, съешь что-нибудь, что запрещает твой доктор. Но только один раз.
Киан усмехается.
— Мудрая женщина.
— Ты ей нравился. Она… — я делаю паузу, подавляя горечь. — Она говорила, что ты слишком много думаешь.
Киан улыбается — по-настоящему, широко. Улыбка касается глаз, рисуя в уголках морщинки, и от этой искренности у меня внутри всё тает. Но он тут же хмурится, будто что-то решив.
— Ли, я… Я не уверен, насколько мы тут задержимся. Это не жалоба и не просьба о помощи, но ты должна знать: я не рассчитывал на ремонт пикапа. Не знаю, сколько запросят. Возможно, придётся просить родителей выслать деньги — а это не быстро.
Серьёзно киваю.
В мыслях зарождается идея — та, которую Киан вряд ли одобрит. Ладонь касается кармана, где лежит кошелёк с кредиткой. Папин подарок на шестнадцатилетие, пришедший вместе с открыткой и оправданиями, почему он снова пропустил мой день рождения. Ни разу ею не пользовалась, хотя баланс проверяла регулярно.
— Я хочу помочь, — отзываюсь я.
Киан поджимает губы, мотая головой.
— Вот об этом я и говорил. Я разберусь, Ли. Тебе не стоит переживать.
Выбрасываю остатки ужина в урну. Крепко обхватываю плечи Киана и по привычке тычу пальцем между его нахмуренных бровей.
— Послушай меня внимательно, — начинаю самым угрожающим тоном, на который способна. Киан смотрит на моё притворно-грозное лицо, пытаясь сдержать смех. — Ты и так платил за всё, что мог. Отели, кафе, бензин. Ты помогал мне всё это время. Настала моя очередь.