Когда клокотание в груди стихает, я выдыхаю, прижавшись ближе к Киану.
— Ты сказал, что специально дрался, — спрашиваю еле слышно. Голос совсем охрип после рыданий. — Специально делал что-то… плохое. Неужели всё из-за меня?
Киан глубоко вздыхает — грудь поднимается и опускается. Сердце начинает биться чуточку быстрее.
— Нет, Ли. Чувствовать твои прикосновения, пока ты обрабатывала мои синяки — лишь приятный бонус. На самом деле я просто пытался закрыть ту самую пустоту внутри. И чем больше я это делал, тем меньше это работало. Поэтому я и уговорил тебя поехать. Чёрт, если бы ты отказалась, я всё равно остался бы рядом. Я не позволил бы тебе падать туда, куда упал я.
Я закрываю глаза.
Боль не уходит — она лишь прячется где-то в глубине, ожидая своего часа. Но я чувствую… облегчение. Слабое и неуверенное, но оно родилось внутри.
Возможно, именно так я смогу побороть пустоту. И Киан мне в этом поможет.
— Спасибо тебе. Спасибо.
Вытираю лицо рукой. Киан помогает мне подняться и мягко убирает со щек пропущенные мною слезинки. Еле заметно улыбаюсь, глядя в его тёмные глаза.
Мы не спеша возвращаемся ко входу в университет.
— Всё ещё хочешь сходить посмотреть отборочные? — спрашивает Киан, когда я замираю посреди двора.
Мотаю головой, внимательно читая вывески на палатках. Очень быстро нахожу нужную и спешу к ней.
Девушка за столом, в ярко-зелёной футболке с логотипом университета, улыбается.
— Я бы хотела подать заявку на поступление и на спортивную стипендию.
Она кивает, протягивая мне нужный бланк.
— На основной отбор вы опоздали, — говорит она, не поднимая глаз. — Но есть дополнительное окно в августе для претендентов на спортивный грант. Если пройдёте квалификацию, успеете заскочить в осенний семестр.
Я киваю. Август.
Ручка в пальцах подрагивает. Пустые поля в бланке плывут перед глазами.
Она хотела бы, чтобы ты была счастлива.
Выдыхаю, на секунду прикрыв глаза.
И вписываю свою фамилию.
Глава 20.
Пятница. Вейлтон. День до конца пути.
Мы возвращаемся к Шерри, когда солнце начинает клониться к горизонту.
В салоне пусто без уже ставшей привычной непоседливости Бастера. После всего, что случилось на территории университета… Киан молчит. Я тоже, потому что слов просто нет.
Он открылся мне так, как никогда раньше. Как, скорее всего, не открывался никому до этого — ни себе, ни родным. И я понимаю, что должна сделать то же самое — моё маленькое молчание о кредитке отца превратилось в снежный ком проблем, который может разрушить всё то, что мы успели построить.
Это моё правило: не скрывать. И я сама пренебрегаю им.
— Киан, я…
Он тянется ко мне — рука мягко ложится на колено. Слова застревают в горле, и я теряю всякую способность строить предложения.
— Не стоит, Ли. Я никому не расскажу, как мило ты выглядишь заплаканной. — Он улыбается уголками губ, повернувшись ко мне лишь на долю секунды.
Киваю, стараясь игнорировать жар его ладони на моей ноге. Подумал, что я беспокоюсь о том, что он скажет всё ребятам. Ох, если бы.
— Можешь набрать Анну? Все эти спальные районы выглядят совершенно одинаково, чёрт.
Тут же вынимаю сотовый из кармана. Анна отвечает после второго гудка. Сбивчиво пытаюсь выяснить, как нам найти их дом, но её объяснения тонут в лае Бастера и смехе Джейка. Анна повышает голос так, что мне приходится убрать трубку от уха, и я просто включаю громкую связь.
— Анна, мы сейчас на перекрёстке Пайн и Вуд, куда сворачивать? — Киан усмехается, слушая возню на том конце провода.
Спустя чудовищно долгие пять минут инструкций мы оказываемся на нужной улице. Киан паркуется у одного из домов, выглядывая в окно.
— Кажется, здесь. Дом 7, квартира 38.
Отстёгиваю ремень и собираюсь выйти, но рука Киана останавливает меня.
— Постой, Ли…
Замираю, быстро обернувшись к нему.
— Просто хочу убедиться. Между нами… всё нормально? Я вывалил на тебя это признание…
Нервно сглатываю, пытаясь сообразить, зачем Киан спрашивает у меня это. Конечно, его откровенность потрясла меня — но у нас есть куда более серьезные проблемы, о которых я ему пока не говорила.
Но должна.
— Киан… — Поднимаю на него взгляд. Закатное солнце ласкает его кожу, подсвечивая глаза тёплым каштановым. Он улыбается — неловко, осторожно. — Это не страшно. Точнее, страшно, наверное — по твоей тяге к саморазрушению плачет психотерапевт. Но… важно то, что ты сказал об этом. Что не стал скрывать. Понимаешь?
Киан кивает, улыбаясь смелее. И притягивает меня к себе. Одно рваное движение — и я теряю равновесие, почти наваливаясь на него.