— Что случилось? — спрашиваю, почёсывая пса за ухом.
Киан оборачивается. Его лицо буквально сияет.
— Звонила Анна. — Он улыбается так широко, что я невольно усмехаюсь следом. — Тогда, в кемпинге, она сказала, что может узнать результаты прослушивания пораньше.
Вспоминаю, как подруга шептала Киану что-то на ухо. И тут же замираю от осознания. Если Киан так рад новости, это значит…
— Я поступил, Ли, — выдыхает он. Голос полон триумфа и облегчения. — Я поступил!
Счастливо вскрикиваю и бросаюсь ему на шею. Мы кружимся по тесному коридору, смеясь от чистого, незамутнённого счастья. Бастер прыгает рядом, пытаясь быть частью нашей радости.
Киан берёт моё лицо в ладони, заставляя заглянуть ему в глаза.
— Ли, а ты? Уже решила, что будешь делать? После всего, что устроил твой отец... Чёрт, мне до сих пор не по себе находиться с ним в одном помещении.
Отвожу взгляд, разглядывая Хэйвен-порт за окном. В мыслях проносится весь наш безумный путь. Слепая ярость на отца. Болезненное расставание с Эваном. Моя вновь обретённая способность плакать.
И осознание.
Того, кто мне на самом деле дорог.
— Киан, — поворачиваюсь к нему. Каждая его чёрточка, морщинка, родинка — всё это такое родное и любимое, что в груди щемит. — Я люблю тебя. Прости, что не сказала тогда, я…
Не успеваю договорить.
Он прижимается ко мне. Тёплые губы находят мои. Пальцы зарываются в волосы. Дыхание сбивается.
И в этот момент, растворяясь в его тепле, меня накрывает осознанием. Вспоминаю ту Лиору, что стояла на пороге этого города неделю назад — напуганную, сломанную, уверенную, что её жизнь кончена. Если бы кто-то сказал ей тогда, что она будет здесь, в объятиях парня, который заставит её чувствовать себя такой живой... она бы не поверила.
Но я здесь.
Почти рассыпаюсь в его руках. От невозможной нежности. От трепетного счастья, что заполняет целиком. Он рядом. Наконец-то рядом. И больше нам ничего не угрожает.
Чувствую, как его сердце бьётся в унисон с моим, чувствую запах его кожи, смешанный с морской солью. И понимаю: я наконец-то дома.
— Ты спросил, что дальше... — шепчу, едва оторвавшись от его губ. — И знаешь, я хочу пройти отборочные в августе. Вернуться в Вейлтон. Начать жить с тобой. И не из-за наследства бабушки. Не из-за её условий. Просто потому что… я так хочу.
Киан улыбается и прижимается своим лбом к моему. Кажется, это наш новый любимый жест.
— Значит, нам снова предстоит путь?
Смеюсь. Легко. Свободно.
— Только на этот раз без приключений, пожалуйста.
— Ох, Ли, — он целует меня в кончик носа. — Приключения были лучшей частью этого пути.
Мы вновь сливаемся в поцелуе. За окном шумит летний бриз, Бастер нетерпеливо тянет поводок к выходу, а я чувствую привкус свободы.
Моё будущее впереди.
И оно ждёт меня там, где я захочу.
Эпилог
Моя бабушка умерла.
Раньше эта фраза казалась мне концом света.
Чёрной дырой, которая засосала всё моё будущее, оставив только руины и страх. Помню себя тогда — напуганную, колючую, готовую вцепиться в старые стены дома на Бриз-роуд, лишь бы не признавать, что мир изменился. Помню, как сжимала трубку домашнего телефона и думала, что ненависть к отцу — это единственное, что держит меня на плаву.
Сейчас, год спустя, я сижу на том же самом песке, и та же самая фраза звучит в голове совсем иначе.
Бабушка умерла год назад. Она ушла, но оставила мне не только деньги от продажи дома. Она оставила свободу, которую я так боялась принять. Она знала, что мне нужно было сгореть дотла в том путешествии, чтобы здесь, на этом берегу, родиться заново.
Поднимаю взгляд и смотрю на дом. Наш дом.
Артур как раз выходит на веранду с подносом лимонада. Он выглядит гораздо бодрее, чем в ту нашу первую встречу в Эшвуде. Роза что-то весело кричит ему из глубины сада — кажется, Бастер снова пытается «помочь» ей с прополкой цветов. К нему тут же присоединяется Санни — золотистый ретривер Картеров.
Тот самый, которого они безуспешно искали. Анна и Джейк тогда всё же натаскали Бастера, и он, ведомый каким-то звериным упрямством, взял след. Они нашли Санни в старой заброшенной шахте Стоунфола. Кажется, именно в тот день Картеры приняли Бастера как полноправного члена их семьи.
Наблюдая за ними, чувствую, как в груди разливается тепло. Я отдала им этот дом, но на самом деле — подарила себе. Потому что теперь, приходя сюда в гости, вижу здесь жизнь, а не музей своих травм.
— Ли, ты опять ушла в себя! — звонкий щелчок затвора плёночного фотоаппарата отвлекает от мыслей.