Анна и Джейк сидят на расстеленном полотенце чуть поодаль.
Недавно они купили фургон — он уже весь облеплен наклейками из городов, через которые они проехали за этот год. Джейк сосредоточенно копается в навигаторе, планируя их следующий маршрут по побережью, а Анна делает фотографии для своего маленького блога в интернете.
Мы стали странной, но очень сплочённой семьёй. Они были со мной в самый тёмный час, и теперь они здесь — в самый светлый.
— Просто задумалась, — улыбаюсь, подставляя лицо нежным лучам солнца.
Где-то в доме слышится азартный спор. Невольно прислушиваюсь.
— Митчелл, вы безнадёжны! Эта поправка не выдержит даже первой проверки! — голос Эмилии звучит так уверенно, что я почти сочувствую отцу.
— Посмотрим, мисс Харпер. Посмотрим, — доносится его спокойный, чуть ироничный ответ.
Их «юридические дуэли» стали традицией. И пусть отец потерял свою контору и лицензию, Эмилия действительно наняла его как консультанта — кажется, объясняла это «перевоспитанием». Я в это не лезу, но наблюдать за их игрой мы с Кианом обожаем.
Отец так и не стал идеальным папой из рекламы хлопьев, но он стал человеком, которому я могу позвонить. Который признал, что был трусом. Который теперь смотрит на меня с гордостью, а не со страхом. Этого достаточно. Для начала — этого более чем достаточно.
Рядом со мной садится Киан. Он не спрашивает, о чём я думаю. Он просто берёт мою руку, переплетая наши пальцы.
— Семестр официально закрыт, Лиора, — говорит он, и в его глазах плещутся отражения бликов воды. — Мы это сделали.
— Мы это сделали, — эхом отзываюсь я.
И вспоминаю нашу квартиру в Вейлтоне.
Крохотную, пропахшую дешёвым кофе и хлоркой от моих купальников. Но только нашу. Ту, которую я не променяю ни на что.
Ведь в ней мы учим Бастера приносить тапочки, а он вместо этого он каждый раз тащит Киану учебник по теории музыки. В ней мы завтракаем на полу, потому что на стол так и не накопили. В ней Киан целует меня каждое утро перед тренировкой, шепча всякие нелепые вещи, от которых уши горят.
— О чём мечтаешь сейчас? — Киан притягивает меня к себе, заставляя уткнуться носом в его плечо.
— О том, чтобы этот момент никогда не заканчивался. И о том, чтобы ты проиграл мне в споре на мытьё посуды.
Киан смеётся, и этот звук — лучшая музыка, которую я слышала в жизни. Он валит меня на спину, и мы возимся, катаясь по песку, пока наши крики и смех не заглушают шум прибоя.
Вдруг он резко вскакивает, отбегая на пару шагов к воде.
— Знаешь что? — кричит он, задорно сверкая глазами. — Если я первым доплыву до того рифа, ты моешь посуду всю осень!
— Эй! Это нечестно! — взвизгиваю, подскакивая на ноги. — Я ещё не размялась!
Срываюсь с места, чувствуя, как песок летит из-под ступней. Я отстаю — Киан быстрее на суше, его сильные ноги легко преодолевают расстояние до кромки прибоя. Он залетает в волны с брызгами, победно вскидывая руки.
Но стоит мне броситься в воду, всё меняется.
Море принимает меня как родную. Делаю первый гребок, второй... Гладкое, мощное скольжение. Чувствую свободу каждой клеточкой своего тела. Вейлтонская секция плавания не прошла даром — рассекаю водную гладь, оставляя Киана позади уже через несколько метров.
Здесь, в воде, я по-настоящему становлюсь собой.
Достигнув рифа, переворачиваюсь на спину и жду. Киан подплывает спустя минуту, отдуваясь и откидывая мокрые волосы со лба.
— Чёрт, Ли... — тяжело дышит он, но в его взгляде столько восхищения, что я готова плыть так вечность. — В следующий раз сдвину финишную черту прямо до берега. Плавание — это твоё нечестное преимущество.
— Просто прими поражение, Салливан, — фыркаю я и, подплыв к нему, обхватываю его шею руками.
Он притягивает меня ближе, и наши губы встречаются. Его поцелуй отдаёт солью, солнцем и безграничным счастьем.
И в эту секунду, покачиваясь на волнах в его объятиях, осознаю: я приняла прошлое.
Отпустила страх.
Наконец-то научилась просто быть счастливой.
— Я люблю тебя, — шепчет Киан прямо в губы, словно читая мои мысли.
— А я люблю тебя.
За нашей спиной — берег, дом и люди, которые нас ждут. А впереди — только бесконечный горизонт, где море встречается с небом, и сотни дорог, которые нам ещё предстоит открыть.
Бабушка хотела, чтобы я выбрала одну из них. Отец хотел, чтобы я вернулась к началу.
А я просто выбрала плыть.
И чёрт возьми, это было лучшим решением в моей жизни.