Крема всё ещё было много. Он машинально расстегнул замочек лифчика и начал втирать крем в чуть более светлые полоски кожи, узкие на лопатках и немного расширяющиеся к бокам.
Поверхность моря, покрытая миллионами бриллиантов, слепила глаза.
«Нет, на сегодня хватит, – подумал он. – Пора в номер. Кондиционер, уходя, кажется, не выключил. Если задёрнуть шторы, то…»
Пальцы коснулись груди женщины, прохладной, чуть влажной от непросохшего купальника.
– Извините, – пробормотал он. – Я не хотел…
Только тут он заметил, что женщина не одна. Рядом с ней, с закрытым панамкой лицом, растянулся мужчина. Крупный, кожа намного светлее. Видимо, ему редко удавалось бывать на солнце. Скорее всего, фраза «Пожалуйста, не мешай мне отдыхать», принадлежала именно ему.
«Так, пора в номер!» Он потянулся за одеждой, встал, тяжело опираясь на колено, сунул ноги в пляжные сандалии и, пробираясь между горячих тел, двинулся к выходу. На пути попался галечный участок, и он, остановившись и вытряхивая песок из сандалий, оглянулся. Женщина всё так же лежала на животе под углом к лежащему рядом мужчине. Но что-то было не так, что-то было неправильно.
Чёрт! Он забыл застегнуть ей купальник!..
В номере он задёрнул шторы, перевёл ручку управления кондиционером на первое деление и пошёл в душ. Кожа под действием воды мгновенно «загорелась». Пришлось уменьшить напор.
– Опять подгорел, – проскрипел Нор.
– Без тебя знаю, – огрызнулся он. Вытираться тоже было больно, и он вышел в комнату голым и мокрым. По паркету протянулась цепочка следов. Решив не идти сегодня на ужин, он прилёг на кровать и прикрыл глаза…
На лесной поляне горел костёр. Вокруг костра рукоятками вниз были воткнуты тяжёлые обоюдоострые мечи. Пламя металось по зеркальным граням клинков, создавая странный и завораживающий эффект. Он стоял перед костром обнажённый, с мечом в руке, в окружении вооружённых воинов. Женщин не было. Вот он легко разбежался, прыгнул через костёр, распластавшись в воздухе. Толпа вскинула вверх оружие и закричала что-то вроде «Йоко!». Его меч разрезал пространство над костром надвое. За спиной остались отец, братья, женщина, которая его любила. На той стороне костра, на которую он приземлился, ничего этого уже не было. Он умел и хотел только одного: убивать!..
Когда он проснулся, в комнате было темно. Неужели прошло так много времени? Ах, да!.. Он встал, раздвинул шторы. В комнате стало светлее. Кондиционер шелестел, как крылья летучей мыши. Почему пришло в голову такое сравнение? Он никогда не встречал наяву летучих мышей.
Есть не хотелось, но чтобы как-то войти в контакт с внешним миром, он заставил себя откусить яблоко. Прожевал. Вкуса у яблока не было.
Он неторопливо оделся, закрыл номер, повесил на ручку табличку «Не беспокоить» и вышел из отеля. По узкой тропинке спустился к морю, забирая круто влево от пляжа. Он любил уплывать ночью в море один, а на пляже наверняка найдутся зеваки, которые через полчаса вызовут спасателей. А за полчаса он вряд ли успеет отплыть далеко, и они могут ему помешать.
Тропинка потерялась среди камней, но по этой дороге он мог бы пройти и с закрытыми глазами. Много лет назад он, ночью возвращаясь с моря, сбился с пути и выплыл на узкую песчаную полоску среди скал. Днём её почти заливал прилив, оставалось несколько метров, скрытых за камнями, поэтому с воды казалось, что пристать здесь к берегу невозможно. Сначала он только приплывал. Потом всё-таки нашёл и другой путь: сверху, по камням. Собственно, из-за этого «своего места» он и приезжал сюда; сначала почти каждый год, затем всё реже, реже. Он никого и никогда не видел здесь и считал, что, кроме него, место никому открыться не может. Оно только его. Но сегодня здесь кто-то был. Он почувствовал это ещё до того, как проскользнул в щель и должен был резко повернуть вправо между скалой и качающимся камнем. Остался последний поворот – и здесь он это почувствовал. Сначала он решил сразу развернуться и уйти, потом передумал. Теперь это уже не имело значения. Он, конечно, никогда больше не придёт сюда, но всё-таки попрощаться следовало. Сам виноват: слишком редко приезжал последнее время – и вот появился кто-то другой.