– Но… Ведь это ад!
– Да, ад. Точнее, ад для тех, кто хотел бы что-то забыть, кто чего-то стыдится…
– Но таких большинство, таких подавляющее большинство!
– Да, почти все, в большей или в меньшей степени.
– И как этого избежать?
– Никак, это закон.
– И что делать? Ведь прошлого не вернуть.
– Не вернуть и не изменить.
– Какой выход?
– Совершать поступки, которых не будешь впоследствии стыдиться. Постепенно в общей массе их станет больше. Весы Анубиса показывали результат за все жизни.
– Он и сейчас взвешивает?
– Вот это тебе знать не обязательно.
– То есть об общих принципах «тамошней» жизни ты говорить готова, о технологиях – нет?
– Ты удивительно догадлив.
– Я вижу – ты уже поняла?
– Что поняла?
– Причину, по которой ты разговариваешь со мной.
– В общем, да.
– Какая-то сильная связка в прошлом?
– Не просто сильная, но и заряженная, недорешённая…
– Может, поэтому тебя и отключили – чтобы дорешала?
– Может быть.
– Ну и как мы будем искать эту связку?
– Вопрос не только в том, как искать. Похоже на тест.
– Проверка на профпригодность?
– Что-то вроде того.
– А если запросишь разрешение на возвращение?
– Теперь я знаю ответ: меня отзовут, а к тебе пришлют другого.
– Другими словами: я здесь, пока ты со мной.
– Да.
– И ты пока не собираешься возвращаться?
– Пока нет.
– Жертва?
– Нет. Ты же сам сказал: «проверка на профпригодность». Не пройду – значит, опять в накопитель.
– Накопитель?
– Ну, это мы его так называем. Ты после перехода тоже туда попадёшь.
– Буферная зона?
– Да.
– И сколько там можно пробыть?
– Во времени ограничения нет.
– Тогда по-другому спрошу: от чего зависит срок пребывания?
– Точно никто не знает. Что-то должно произойти внутри. Субъективно становишься спокойнее, светлее. Произошедшие события приобретают другой смысл, ты видишь и оцениваешь их с другой, внешней точки зрения.
– Это та самая «кинолента», которую описывают пережившие клиническую смерть?
– Пережившие незавершённый переход на самом деле киноленты не видят. Там – матрёшка: все значимые события происходят одновременно, и на выходе – интегральный итог прожитой жизни. Многие испытывают ужас именно от этого итога. А вот в накопителе – действительно кинолента: подробная и по кругу.
– Чистилище?
– Нет. Раскаяние в чистом виде там не работает. Скорее – осознание, взятие на себя полной ответственности.
– В общем, второй раз тебе туда не хочется?
– Не хочется. Не понимаю я тамошних законов. А для тех, кто попадает не отсюда, а оттуда, – как-то всё ещё сложнее…
– И?..
– Думаю.
– Ну, думай. Я не спешу.
– Да, понятно. Тебе что? Вся ответственность – на мне, за нас двоих.
– Почему за двоих-то?
– Ты вроде как «не дорос» ещё, тебе можно ошибаться. А мне – нет.
– Не повезло тебе со мной.
– Не злорадствуй, будет и на моей улице праздник.
– Ты как-то уж совсем по-нашему заговорила.
– С кем поведёшься…
– Слушай, у меня, может, крыша поехала, но мне показалось, что ты вздохнула.
– А до этого подобные ощущения возникали?
– Нет. Ловил присутствие, и то на грани, и всё.
– Плохо.
– Что плохо?
– Начинаю проявляться.
– Так, может, ты совсем проявишься? Во плоти…
– Во-первых, не получится. Максимум – буду болтаться белёсым облаком.
– Как привидение?
– Типа того.
– А во-вторых?
– А во-вторых, чего тут хорошего? Отвыкла я уже.
– Совсем не тянет?
– Иногда ноет… Не пойму где. Тела-то нет.
– И?
– Туда, куда хочешь, – не вернуться.
– Но куда-то можно?
– Да. Если упрощённо – подавай заявку и жди.
– Долго?
– Нет определённого срока.
– Но какой-то предельный срок рассмотрения есть?
– Нет. Но если данные подходят, может быстро получиться. Только без выбора: куда тебя пошлют – туда и пошлют. И заранее не знаешь, чем всё обернётся.
– Другой вариант есть?
– Есть другой сценарий. Знаешь: куда попадёшь, с кем будешь общаться, какие испытания придётся пережить. Мало того, там договариваешься с теми, кто будет твоими врагами, кто будет тебя насиловать или убивать. Даёшь согласие.