– Вот что, Хаара: если это так охраняли, значит, это дорого стоит. Гораздо дороже чем то, что ты ожидал.
Вокруг послышался оживлённый гул. Разбойнички на глазах оживали. Казалось, что потеря двух третей отряда начинала приобретать смысл.
– Вот только сумеем ли мы это взять и как-то использовать?
Оживление пошло на убыль.
– Эти были в повозке? – Умлат показал на три лежащих тела.
– Эти.
Сухопарый жестом попросил у Сухонького нож и, разрезав рукава на левых предплечьях трупов, поочерёдно поднял руки жертв вверх. С внутренней стороны предплечья у каждого была одна и та же наколка: чёрный пес с угловатой лобастой головой. У двоих – с горящими красными глазами, у одного – с зёлеными.
– Снимите с этого доспех.
Четверо ближайших налётчиков кинулись выполнять приказание. В доспехах из кожи илога были все присутствующие, так что корысти здесь не было; просто таким образом можно было сбросить оцепенение, вызванное видимой бесполезностью победы. Умлат разрезал нательную рубаху. На обнажённой груди безымянного воина «школы псов» был выколот рисунок, в точности повторяющий рисунок на сундуке. Сухопарый обвёл ножом рисунок и резким движением сорвал с обнажённой груди лоскут кожи.
– Ключ?
Хаара переходил от отчаянья к радости со скоростью летящего под откос камня.
– Если и не весь ключ, то наверняка часть его. Только надо, чтобы он был на живом теле.
Умлат обвёл глазами присутствующих, словно примеряя – кому бы вживить в грудь лоскут кожи. Люди, не боявшиеся смерти в открытом бою, попятились, размыкая кольцо и украдкой делая охранные знаки от нечистой силы. Умлат криво усмехнулся и сунул свернувшийся кусочек кожи в карман.
По камням скользнула лёгкая тень. Умлат посмотрел на небо. В восходящих горячих потоках воздуха плавал коршун.
– Хаара, кто у тебя лучший лучник?
– Инат.
Вперёд, сутуля плечи, вышел высокий белобрысый парень.
– Сможешь достать эту птичку?
Коршун, будто услышав разговор, поднялся повыше.
Инат мягким движением достал из-за плеча лук. Сделал паузу. И в небо, одна обгоняя другую, ушли пять стрел. Три из них встали частоколом на пути коршуна. Тот резко взмыл вверх, с завалом вправо – и наткнулся на одну из двух стрел, которых видеть не мог. Коршуна тряхнуло, но он выровнялся и с застрявшей в крыле стрелой полетел в направлении леса.
Умлат проводил его взглядом, вздохнул и сказал:
– Нам тоже туда, Хаара. Не очень хочется, но другого пути нет. Думаю, скоро здесь появится отряд наместника.
Он посмотрел на тела стражников, лежащие на земле:
– Этих наверняка должны были встречать. Есть у них раненые?
– Добили.
– А у тебя?
– Легко раненых – четверо.
– А тяжело?..
Хаара помрачнел.
– У меня не бывает тяжело раненых. По уговору не бывает. Мало у кого из них есть родственники – мать, дети. Но они знают, что о них позаботятся. У меня человечек есть в городе. Человек – дрянь. Меняла. Из страха да из корысти работает. Но пока хоть один из нас жив, будет делать всё, что нужно.
Умлат пересчитал оставшихся в живых:
– Двенадцать. Из сорока двух. Это притом, что почти половина охраны и почти все псы погибли ещё до начала сражения.
– Вместе с нами – четырнадцать.
– Ну, тогда пошли!
…Солнце уже падало за горизонт, когда остатки отряда Хаары втянулись под ветви леса.
– Привал!
Рыжий махнул рукой и сам первый растянулся в траве. Умлат присел рядом. Несмотря на то, что по возрасту он годился в отцы большей части упавших вокруг людей, – ни малейшей усталости в нём не чувствовалось. Он даже не удосужился опереться спиной на ствол росшего рядом дерева. Положил руку на его комель, изогнутый у самой земли, и, прикусив зубами травинку, сидел с закрытыми глазами – то ли прислушиваясь к чему-то в лесу, то ли думая о чём-то своём.
– Оторвались? – Хаара махнул рукой в ту сторону, откуда они пришли.
– Не знаю… Зависит от того, кто там у них за старшего.
Умлат выплюнул травинку и потянулся, подняв руки вверх.
– Опять к ней идём?!
– Ну а кто же тебе сундучок откроет и содержимое купит?
Сухопарый указал глазами на лежащих в траве воинов.
– Даже если тебе уже деньги не нужны, – им нужны. Они тебе не простят, если останутся с сундуком на руках вместо денег… Ты ведь не её боишься, ты леса ночного боишься. Ведуна, который тебя под мечи подставил.
Хаара помрачнел.
– По совести – шёл и думал: как бы этот лес вокруг обойти.
– Ну и что, придумал?
– Нет тут другой дороги. Вернее, есть: вокруг леса, но только там болото в одном месте, не пройдёшь.