– Надо поддержать науку, – Николай полез в карман за деньгами.
– Я поддержу, – Даниил вытащил рубль и положил на прилавок. – Две кружки.
Марина наполнила тару. Уже с пеной. Дан отнёс одну кружку и поставил перед всклокоченным, со второй – вернулся к столу.
– Странноватый вид у вашего учёного, – сказал Дан, отхлёбывая пиво.
– Так он чокнутый, – Роман сделал большой глоток. – Сам с собой разговаривает, спорит о чём-то.
– Лёша, у тебя «дружба» освободилась? – спросил сидящий рядом с Маркелычем – небольшого роста, с редкими волосами мужик, даже не удосужившийся снять ватник. – Мне бы дрова попилить.
– Освободилась, дядя Семён, завтра занесу. Надо только цепь поточить.
– Вот спасибо! Занеси, Лёша, я сам поточу.
– Что-то мне подсказывает, что нам здесь больше не нальют, – Николай вопрошающе посмотрел на Марину.
– «Что-то» тебе правильно подсказывает: пора и честь знать, – Марина с чувством передвинула тряпку на угол прилавка.
– Что ж, пойдём в другое место. Ты с нами? – обратился Николай уже к Дану.
– Я пойду с профессором поболтаю.
– Будет скучно – заходите в гости. Вон мой дом, – Карина показала пальцем через окно. – Опознавательный знак – сосна у калитки.
– А может, он в библиотеку собрался? – вставил Илья.
– Пустая трата времени, – Роман допил пиво и, поднимаясь, со стуком поставил кружку на стол. – Авторитетно заявляю! Ну разве что читательский билет оформить?..
Все рассмеялись.
Дан разломил оставшийся кусок леща пополам и подвинул одну половину профессору.
– Даниил.
– Аркадий Викентьевич.
– А вы – «чего» профессор?
– Последние двадцать пять лет занимался вопросами неравновесной термодинамики, если вам это о чём-то говорит.
– Если честно, мало о чём. Знаю только, что этим занимался нобелевский лауреат Пригожин, который подписал первое «Предупреждение человечеству».
– Илья получил «нобелевку»? По какой дисциплине?
– Точно не помню. По-моему, по химии.
– А это самое «предупреждение» – оно о чём?
– О том, что траектории развития человечества и природы опасно пересекаются: возможны катастрофические последствия.
Аркадий Викентьевич вдруг мелко засмеялся и, повернувшись в угол, погрозил пальцем:
– Не шали!..
Дан посмотрел в пустой угол, затем перевёл недоумённый взгляд на профессора. Тот отхлебнул из кружки, пожевал кусочек рыбы и произнёс:
– Тут многие считают, что у меня что-то вроде «белочки». Я их не разубеждаю: и им всё понятно, и мне спокойнее.
– А на самом деле?
– А на самом деле – катастрофы, скорее всего, не избежать. Хотя какая-то надежда всё же присутствует. Если успеем понять друг друга и договориться. В том числе с такими, как он, – профессор показал на пустой угол. – Он же не местный, а вот привязался ко мне и путешествует вместе со всеми. Ему это зачем? Что им движет? И он понимает, что мне отсюда не выскочить.
Профессор с сожалением заглянул в пустую кружку.
– Вы заходите как-нибудь, можем копнуть поглубже. Я живу в последнем доме у леса, подальше от человекообразных.
– Зайду обязательно!
– А вы, если хотите настоящего, загляните в библиотеку…
Библиотека располагалась во флигеле, пристроенном к жилому дому; крылечко в три ступеньки осело правым краем в землю. Из маленькой прихожей дверной проём вёл непосредственно в помещение библиотеки, фонд которой состоял из шести небольших стеллажей.
За столом у окна сидела девушка лет двадцати, с длинной косой, перекинутой через левое плечо, и читала книгу. Она, не поднимая глаз, указала Даниилу на самый дальний стеллаж у стены. Дан проигнорировал предложение, прошёл к столу и сел на стул, напротив девушки. Та дочитала до конца страницы, перелистнула её, выдержала паузу и с очевидным нежеланием подняла глаза на Дана… В её глазах можно было увидеть старинные замки, женщин в длинных платьях, любовную историю, но Дана там точно не было.
– Я же вам показала ваш стеллаж: там весь Конан Дойль и всё, что вышло в «Подвиге» и в «Искателе».
– Меня зовут Даниил.
– Елена Ивановна.
– Уважаемая Елена Ивановна, с чего вы взяли, что именно это меня интересует? Я вообще-то пришёл за Кафкой.
Девушка сморщила носик и склонила голову к правому плечу.
– Хотите пооригинальничать? Плохо получается.
– Почему?
– Потому что за Кафкой не приходят через пивную.
Она некоторое время со скептическим выражением лица разглядывала Дана, затем брови девушки поползли вверх.
– Подождите, что-то я вас не помню: вы что, новенький?
– Новенький? Ну, можно сказать и так.