Брюнетка убирает с лица волосы и наконец обходит это кресло, добираясь до светло-коричневых штор. Отдёрнув одну из них, Эллеон впускает в помещение солнечный свет. Жмурит глаза, морщится от неожиданности и выставляет вперёд ладонь. Видимо, время уже перевалило за обед, солнце находилось достаточно высоко.
В этом году зима оказалась удивительно тёплой. Несмотря на конец декабря, снегом в городе даже не пахло, а температура, в принципе, ниже ноля не опускалась.
Новак отворачивается от окна, наконец нормально открывая глаза, и смотрит на наручные часы. 1:40 после полудня. Ну, как и предполагалось.
Эллеонор проходит на кухню, включает электрический чайник. Пора бы хоть одно утро начать с кофе, а не с непонятного дерьма. Пока закипает вода, девушка убирает с кафеля осколки разбитой бутылки и кое-как приводит себя в порядок. Заливает кипятком растворимый кофе и принимается застёгивать пуговицы на только что надетой черной рубашке. Глаза невольно приковываются к фотографии, которая стоит в рамке на столешнице. На ней два молодых красивых парня в военной форме обнимают её.
Из груди тяжело выбивается воздух, а пальцы задерживаются на уже засёгнутой пуговице. С поджатыми губами Новак берет в руки фотографию.
— Больше всего меня терзает тот факт, — брюнетка морщится, — Что вы умерли, а я осталась жива.
В уголках голубых глазах скопляется влага. Сердце начинает неимоверно щемить, дыхание спирает. В горле появляется ком. Воображение вырисовывает в голове кадры с того самого момента, когда было сделано фото.
«…— Эллен, ты можешь стать нормально, нет? — громко рассмеялся Дерек, — Мы уже двадцать минут стоим тут, пытаясь просто сделать одно сраное фото!
Взрослый мужчина двадцати восьми лет был сейчас до того счастлив, что казался маленьким мальчиком. Ямочки на его щеках были настолько чёткими, что Эллеонор просто не сдерживается и тыкает прямо в одну из них указательным пальцем. Его русые волосы пострижены коротко, а на гладком лице нет даже намёка на щетину. Чего не скажешь о втором парне — Нолан в свои 23 выглядел гораздо старше Дерека. Возможно, это было из-за черных волос,связанных в хвост на затылке, а, возможно, из-за его бороды, кой он невероятно гордился. Да и сам по себе он был серьезнее друга, всегда хмурый, сосредоточенный и невозмутимый.
— Нет, Дерек, она у нас девочка, нужно ножку выставить, — Нол показательно выставляет вперед ногу, передразнивая то, как стоит Новак.
— Да пошли вы оба, — брюнетка меняет свою позу, расставляя ноги по ширине плеч и обнимает обоих парней за спины…»
Эллеонор несколько раз моргает, прогоняя подступившие слёзы и ставит фото назад на столешницу. Эти воспоминания в её голове не дают ей спокойно жить. Она каждую ночь засыпает с ними и каждое утро с ними просыпается. Если бы не эти двое, она сейчас была бы мертва. И, наверное, это было бы лучше. Гнить холодным трупом в земле проще, чем жить с зияющей дырой в душе.
Новак вновь хватается за пуговицы, наспех их застёгивая, и делает пару неловких глотков горячего кофе. Еще раз бросает взгляд на запястье, обнаруживая, что пол часа пролетели совершенно бесстыдно. Голубые глаза пробегаются по квартире, в поиске своего пальто.
Девушка покидает квартиру, громко хлопнув дверью. Тяжелые ботинки громким глухим звуком отбивают лестницу, распаляя уже такую привычную головную боль.
Еще ночью Эллеон решила, что поедет в больницу, к тому парню с дороги. Она была не совсем уверена, что её пустят, но всё же сильно на это надеялась.
— Привет, моя хорошая, — Нора бережно хлопает по капоту припаркованной у здания машины и нажимает на ключ разблокировки. Свой автомобиль она любила чертовски сильно. Это, можно сказать, была её отдушина. Эллеонор приобрела его еще в 2017 году, в одном из своих отпусков. Тогда она разрывалась между двумя невзрачными Шевроле, пока не обратила внимания на стоящий в углу Мустанг. Это была любовь с первого взгляда. Сине-черная ласточка засела в голове так прочно, что спустя два дня раздумий Эллеон уже мчалась обратно в салон за ней.