— Пеллэм… — Бейли медленно потер ладони. — Когда в конце восьмидесятых умерла мать Этти, Элизабет прихватила драгоценности старухи и все сбережения Этти и скрылась. Сбежала с каким-то типом из Бруклина. Они действительно направлялись в Майами, но никому не известно, где Элизабет в конце концов обосновалась. И с тех самых пор Этти ничего не знает о ее судьбе.
— Этти сказала мне…
— Что Элизабет владеет небольшой гостиницей на курорте? Или что она заведует сетью ресторанов?
Пеллэм уставился на рабочих в касках, которые тащили на спине стеновые панели. Тонкие листы изгибались вверх и вниз, подобно крыльям. Наконец Пеллэм сказал:
— Этти сказала, что ее дочь занимается недвижимостью.
— О, это она тоже любит говорить.
— Она сказала неправду?
— Я думал, вы знаете. Вот почему меня так встревожил мотив — деньги за страховку. В прошлом году Этти обратилась ко мне с просьбой помочь нанять частного детектива, который занялся бы розысками Элизабет. Она полагала, что ее дочь находится где-то в Соединенных Штатах, но где именно — неизвестно. Я сказал, что такая работа будет стоить тысяч пятнадцать долларов, а может быть, и больше. Этти ответила, что деньги она обязательно раздобудет. Она была полна решимости во что бы то ни стало разыскать свою дочь.
— Так значит, Элизабет не оплачивает ваши услуги?
— Мои услуги? — мягко рассмеялся Бейли. — За свою работу я ничего не беру с Этти. Ни цента.
Пеллэм потер глаза. Вспоминая тот день, когда впервые встретился с Бейли. В баре, в «филиале».
«Вы действительно хотите впутаться в эту историю?»
Тогда Пеллэм подумал, что адвокат просто предостерегает его о том, насколько опасно в Адской кухне. Но, судя по всему, Бейли имел в виду не только это: он знал Этти значительно лучше, чем полагал Пеллэм.
Пеллэм медленно подошел к пустырю, на котором еще недавно стоял дом Этти. Земля была практически выровнена. У тротуара остановился видавший виды грузовичок, и из него вышли двое. Подойдя к небольшой куче мусора, они вытащили из нее обломок скульптуры из известняка: львиную голову. Смахнув с нее пыль, вдвоем оттащили в грузовичок. Вероятно, львиная голова отправится в антикварный магазин в одном из богатых районов города, где ее выставят на продажу за тысячу долларов. Мужчины снова вернулись на пустырь, не нашли больше ничего заслуживающего внимания и уехали.
Бейли окликнул:
— Пеллэм, забудьте обо всем. Возвращайтесь домой. Забудьте обо всем.
В настоящий момент линия метро «Восьмая авеню» не обслуживает пассажиров вследствие операции, осуществляемой полицией.
Приносим извинения за доставленные неудобства.
Пассажирам предлагается воспользоваться наземными…
У Джона Пеллэма мелькнула было мысль подождать, но, подобно большинству пассажиров, пользующихся услугами системы скоростного транспорта Большого Нью-Йорка, он знал, что существенным фактором, определяющим скорость передвижения, является судьба; поэтому в конце концов Пеллэм решил пройти пешком до перекрестка, где можно будет сесть в автобус до Ист-Вилледжа.
Покинув грязный вагон метро, Пеллэм поднялся по лестнице на улицу.
К западу от Восьмой авеню магазины уже не работали, и витрины скрылись за металлическими жалюзи.
Давно уже сгустились вечерние сумерки, но небо озарялось ложным рассветом — отсветом огней города, отражающихся от реки. Этот пестрый занавес продержится до самого утра.
— Привет, милок, как насчет того, чтобы приятно провести время вдвоем?
К западу от Восьмой авеню детей уже уложили спать. Отцы семейств поглощали горячий ужин, сидя в старых, потертых креслах, все еще не отошедшие от тяжелого трудового дня в посыльной службе, на складах или в ресторанах. Или же у них из головы еще не выветрился хмель от долгих часов пребывания в барах и пивных, где они проводили день в бесконечных разговорах, спорах, смеясь и недоумевая, как им удалось прожить целую жизнь, так и не познав любви и счастья. Кто-то снова возвращался в бары после угрюмого ужина с молчаливой женой и шумными детьми.
В крохотных квартирках женщины мыли пластиковую посуду, усмиряли детей и сокрушались по поводу очередного роста цен на продукты, при этом болезненно завидуя физической форме, одежде и проблемам тех, кого показывали по телевизору.
В такую жаркую ночь в каменных мешках невыносимо душно, но дома здесь старые, и электропроводка не способна выдержать кондиционеры. Большинство квартир было наполнено гулом вентиляторов, но кое-где отсутствовало даже это.
— Я болен. Мне никак не удается найти работу. Честное слово.