Хатейк Имахам снова погладила Этти по голове.
— Мать, ты ляг в кровать. Ляг в кровать и ни о чем не думай. Я присмотрю за тобой. Достану все, что понадобится.
Хатейк отличалась солидными габаритами. Ее волосы были заплетены в тугие косички на африканский манер — так же точно, как заплела их Элизабет, уезжая из Нью-Йорка. Этти обратила внимание на большие дыры в мочках ушей Хатейк, и ей захотелось узнать, какие огромные серьги так растянули кожу. Интересно, а Элизабет тоже носит подобные украшения? Девочка очень любила покрасоваться.
— Я должна позвонить, — сказала Этти.
— Тебе разрешат позвонить, но не сейчас.
Хатейк ласково пожала ей здоровую руку.
— Какой-то ублюдок забрал все мои таблетки, — пожаловалась Этти. — Наверное, один из охранников. Они мне нужны.
Грузная негритянка рассмеялась.
— Милочка, этих таблеток уже нет в здании. Они давно проданы, исчезли. Быть может, мы с девочками попробуем что-нибудь найти. Что-нибудь такое, что тебе поможет. Наверное, рука у тебя болит как член у дьявола.
Этти едва не проговорилась, что у нее есть деньги и она может заплатить. Но вдруг она интуитивно почувствовала, что пока что ее заначку надо сохранить в тайне.
— Спасибо, — сказала Этти.
Закрыв глаза, она стала думать об Элизабет. Затем вспомнила своего мужа Билли Дойла, а в конце концов ее мысли остановились на Джоне Пеллэме. Но это продолжалось не больше пяти минут, после чего Этти провалилась в сон.
— Ну?
Хатейк Имахам вернулась к женщинам, собравшимся в противоположном углу камеры.
— Эта стерва — это она все устроила. Виновна как смерть.
Хатейк не претендовала на владение настоящим колдовством, но в Адской кухне были наслышаны про ее сверхъестественные способности. И хотя Хатейк редко удавалось исцелить кого-нибудь от болезни, всем было известно, что она могла, лишь дотронувшись до человека, выведать самые сокровенные его тайны. И сейчас, ощутив горячую пульсацию, исходившую от лба Этти Вашингтон, Хатейк поняла, что это чувство вины.
— Черт, — сплюнула одна из женщин. — Это она сожгла того мальчика, сожгла маленького мальчика.
— Мальчика? — недоверчивым шепотом спросила другая. — Девочка, она устроила поджог в подвале — ты что, не читала? Дом на Тридцать шестой улице. Она могла бы сжечь всех, кто находился в нем.
— И эта стерва называет себя матерью, — прорычала тощая женщина с глубоко посаженными глазами. — Чтоб она сдохла, стерва! Я вам точно говорю…
— Шш! — замахала рукой Хатейк.
— Прикончим ее! Прикончим стерву прямо сейчас!
Хатейк грозно свела брови и сверкнула глазами.
— Молчать! Дамбалла! Мы сделаем так, как я скажу. Ты меня слышишь, девочка? Я не стану ее убивать. Дамбалла не просит больше того, что принадлежит ей по праву.
— Хорошо, сестра, — испуганно прошептала девушка. — Хорошо. Я все поняла. Что мы должны будем сделать с ней?
— Шш! — снова зашипела Хатейк, с опаской глядя на решетку, за которой дремал охранник. — Кто сегодня встретится со своим адвокатом?
Две девушки подняли руки. Проститутки. Хатейк знала, что в суде такие дела объединяются вместе и рассматриваются в первую очередь. Казалось, город хочет поскорее вернуть жриц любви обратно на улицы. Хатейк окинула взглядом ту, что постарше.
— Ты Данетта, так?
Девушка кивнула. Ее рябое лицо оставалось блаженным.
— Я попрошу тебя об одном одолжении. Как насчет этого, девочка?
— Что я должна буду сделать?
— Когда тебя приведут в зал суда, ты переговоришь со своим адвокатом.
— Да-да, сестра.
— Ты ему скажешь, что он не останется внакладе. Мне нужно, чтобы после того, как тебя выпустят отсюда, ты вернулась обратно.
Данетта нахмурилась.
— Ты хочешь… Ты хочешь, чтобы я…
— Слушай внимательно. Мне нужно, чтобы ты вернулась сюда. Завтра же.
Данетта не переставала тупо кивать, но она уже ничего не понимала.
— Я хочу, чтобы ты достала одну вещь и принесла мне ее сюда. Ты ведь знаешь, как это сделать, да? Знаешь, где ее спрятать? В заднем отверстии, а не в переднем. Поняла?
— Ну да.
Данетта кивнула с таким видом, словно ей приходилось проделывать это ежедневно.
Она обвела взглядом остальных женщин. Все до одной поддерживали приказ Хатейк.
— Я тебе заплачу, заплачу за то, что ты вернешься.
— Ты достанешь мне калики? — жадно спросила девушка.
Хатейк нахмурилась. Всем было известно, что она ненавидит наркотики, а также тех, кто их продает и употребляет.
— Девочка, ты что, спятила?
Рябое лицо застыло.