Кларк пожал плечами.
— Я могу повторить только то, что уже говорил. Я никогда не видел мистера Маккенну в таком отчаянии.
— А все же, что именно грозит Маккенне, если его затея с небоскребом обернется провалом?
— С десяток банков потребуют у мистера Маккенны вернуть кредиты. Которые были взяты под личную гарантию, — добавил шепотом Кларк, словно сообщая о неприличной болезни. — Мистера Маккенну будет ждать банкротство. Он должен на полтора миллиарда больше, чем может отдать.
— Полагаю, он совсем этого не хочет, — заметил Пеллэм.
Бейли повернулся к Кларку:
— Ты не нашел в кабинете Маккенны документы о правах на подземное строительство под сгоревшим зданием?
— Нет, ничего. Однако Маккенна держит все свои карты закрытыми. Его партнеры всегда жалуются на то, что он ни во что их не посвящает.
Бейли поморщился.
— Все так сложно, да? Ну хорошо, Ньютон, можешь возвращаться на свои соляные копи.
Кларк замялся, уставившись на пыльный, истертый пол.
— В чем дело? — спросил у него Пеллэм.
Однако когда Кларк наконец заговорил, он обратился к Бейли.
— Мистер Маккенна обращается с людьми очень плохо. Постоянно на всех кричит, увольняет тех, кто делает что-то не совсем так, как он сказал, даже если впоследствии выясняется, что он был неправ. У него часто бывают вспышки гнева. Он никому ничего не прощает. — В конце концов его взгляд на мгновение остановился на Пеллэма. — Я только хочу вас предупредить… будьте очень осторожны. Мистер Маккенна — человек мстительный. И беспощадный к врагам.
Эти слова, облаченные в форму предостережения, на самом деле означали кое-что другое: «забудьте человека по имени Ньютон Кларк».
Встав, Кларк поспешно вышел из конторы, бесшумно ступая тупоносыми ботинками на платформе по линолеуму.
— Итак, у нас появился мотив, — сказал Пеллэм.
— Алчность. Самый древний и самый надежный из всех мотивов. Один из лучших.
Бейли снова наполнил стакан. Подняв шторы, он взглянул на строительство напротив.
— Нам необходимо выяснить, получил ли Маккенна права на строительство под участком земли, на котором стоял дом Этти, — сказал Пеллэм. — На этот вопрос вам сможет ответить глава фонда. Отец… как там его зовут. Да, кстати, а он вам перезвонил?
— Нет.
— Попробуйте связаться с ним еще раз.
Но Бейли покачал головой.
— Не думаю, что ему можно верить. Впрочем, я смогу все выяснить и без него.
— Через Клегга? — спросил Пеллэм, вспоминая тощего знатока лошадей, вооруженного сумками с бутылками виски.
— Нет, — задумчиво произнес Бейли. — Этим я займусь лично. Предлагаю встретиться здесь же, скажем, в восемь вечера. Как вы на это смотрите?
— Договорились.
Подняв взгляд, Бейли обнаружил, что Пеллэм пристально смотрит на него.
— Вам показалось, я вел себя с ним чересчур резко? Я имею в виду Ньютона?
Пеллэм пожал плечами.
— Мне наконец удалось раскрыть вашу тайну, Луис. Понять, как вы смазываете шестеренки.
— И как же?
— Вы взращиваете долги.
Хлебнув вина, адвокат усмехнулся и кивнул.
— Я давным-давно постиг всю силу долгов. Что делает человека таким могущественным — президента, монарха, главу крупного концерна? То, что люди ему обязаны — своей жизнью, работой, свободой. Вот в чем главный секрет. Тот, кто умеет доить долги, способен дольше кого бы то ни было удерживать власть.
Кубики льда, плававшие на поверхности лимонно-желтого вина, глухо застучали друг о друга.
— А чем вам обязан Кларк?
— Ньютон? О, на все про все около тридцати тысяч долларов. В свое время он был брокером. Несколько лет назад предложил мне вложить деньги кое в какую недвижимость, и я вбухал туда почти все свои сбережения. Вскоре выяснилось, что это было чистой воды мошенничество. Делом занялась федеральная прокуратура, а я лишился своих денег.
— И вот каким образом Кларк с вами расплачивается?
— Лично я считаю, что информация является очень ликвидными акциями. К несчастью Кларка, далеко не все остальные его кредиторы разделяют это мнение.
— И долго ему еще с вами расплачиваться?
Бейли рассмеялся.
— О, полагаю, Ньютон уже заплатил все сполна. Давным-давно. Но, разумеется, сам он в это не верит. И никогда не поверит. Вот что самое замечательное в долгах. Даже после того, как ты с ними полностью рассчитаешься, они все равно никогда тебя не оставят.
Никто не обратил внимания на молодого рабочего, вкатившего по пандусу в дом пятидесятипятигаллонную бочку чистящего средства. Времени было уже половина восьмого. Смеркалось, но на Тридцать шестой улице словно царил карнавал: рабочие суетились, торопясь подготовить Башню Маккенны к церемонии открытия.