Учитывая, что нападавший сместил вес на носки, Дэнни дернулся в сторону, сжал руки в замок и приложил со всей дури парня по затылку. Настолько сильно, что говнюк полетел на асфальт, и Дэнни запрыгнул сверху, коленом придавливая спину парня к земле, и одновременно вцепившись в руку, державшую лезвие. Другой рукой он схватил его за череп и прижал морду к тротуару.
— Брось нож, — прорычал Дэнни. — Или я сломаю тебе руку.
— Пошел ты!
— Бросай нож!
Ублюдок попытался подняться, и Дэнни перевел взгляд на Энн. Она склонилась над валяющимся мужчиной, с сосредоточенным лицом распахивая парку с эмблемой «РедСокс» и осматривая раны. Но когда она поднесла телефон к уху и посмотрела на Дэнни, то он увидел, что ее зрачки были расширены от адреналина.
Я не умру на глазах этой женщины, — подумал Дэнни.
Мужчина под ним взбрыкнул и почти высвободился, но Дэнни понял, что пора закругляться. Он вывернул руку с ножом, выкручивая… все больше… и больше…
— Твою мать, я сломаю тебе руку, — выдавил Дэнни. — Бросай нож!
Энн заговорила в трубку:
— Я обучена оказанию первой помощи, нахожусь в переулке возле Харбор и Пятнадцатой, и здесь пострадавший с ножевым ранением. Нужна скорая и полиция… мой напарник скрутил нападавшего. Подозреваю внутреннее кровотечение в животе, пульс слабый, жертва в состоянии шока…
Хрясь!
Агрессор взревел от боли, когда рука выскочила из плечевого сустава… и, значит, нож перестал представлять угрозу. Когда тело обмякло, Дэнни отшвырнул лезвие вдоль переулка.
— Он умрет? — зарыдала женщина рядом с пострадавшим.
Переводя взгляд между мужчинами, Энн не понимала, о ком шла речь.
***
Каждое движение.
Энн следила за каждым движением Дэнни с момента, когда он прыгнул на парня с ножом. Смертоносное оружие, с которого уже капала кровь, вспарывало воздух, пока они боролись за рукоятку. Ужас едва не обездвижил ее, но нельзя было поддаваться эмоциям. У нее был пострадавший для осмотра.
Опустившись на корточки, она представилась как медик и попросила женщину отойти. Как только Энн распахнула полы парки и выдернула рубашку из джинсов, то поняла, что у них большие проблемы.
Колотая рана в нижней части живота, в самом скоплении органов. Там же располагались огромные кровеносные сосуды, как и артерии, и судя по тому, насколько глубоко вошло лезвие, смерть маячила на горизонте.
Она набирала 9-1-1 окровавленными руками. И, приложив телефон к уху, посмотрела на Дэнни.
Тогда их глаза встретились.
Она никогда не забудет его лицо в этот момент. В работе они прошли через многое, входили в горящие лестничные клетки и комнаты, на стенах которых пузырилась краска, на верхние этажи, где было жарче, чем в печке. Но их обучали этому.
Эта ситуация была вдвойне опасней, потому что на ее руках была кровь, и неясно, чем болел этот мужчина. И была прямая угроза жизни Дэнни.
Я не хочу терять тебя, — подумала Энн. — Только не этой ночью.
Никогда вообще.
Когда к ней пришло осознание, раздался громкий хруст… и она на работе часто слышала, с каким звуком кости вылетают из суставов, чтобы понимать, что этот случай — тот самый.
Потом нож отлетел в сторону.
Дэнни обездвижил парня, что, впрочем, было уже лишним: тот валялся на асфальте, постанывая от боли.
— Я вызвала помощь, — сказала она хрипло. — Они в пути.
— Хорошо. — Дэнни тяжело дышал.
— Он умрет?
Энн перевела взгляд на женщину, которая, казалось, еще не определилась, за кого из мужчин она переживает.
— Можешь дать свой шарф?
Женщина стянула шерстяную длину.
— Вот. — Потом она сосредоточилась на мужчине, потерявшем сознание. Перевела взгляд на агрессора. — Этого не должно было случиться.
Энн свернула шарф и, прижав его к ране, обратилась к женщине:
— Как тебя зовут? Меня — Энн.
— К-Кэнди. Это Роб. А это — Антонио.
Подавшись вперед, Энн позвала:
— Роб? Поговори со мной?
Вдалеке послышался звук сирен, и он становился все ближе. Пострадавший, между тем, не реагировал, дыхание было поверхностным, а глаза не открывались.
Пусть это будет скорая, — молилась Энн.
— Ты что-нибудь знаешь о его проблемах со здоровьем?