Выбрать главу

Зазвонил дверной звонок. Это пришли мелкие. Они жались от страха к стене, опасливо протиснулись в узкий коридор, заставленный шкафами.

— Маманя уже кумарит, — успокоил их Васян. — Так что не боитесь. Жрачка в леднике. Только колбасу всю не сожрите…

"А у нас на районе все воры в законе, а у нас вертухаи получают по харе" — телефон надрывался, выводя ауешный рэп, который Васян с7ебе поставил на рингтон совсем недавно. Васян взял телефон и услышал в трубке дрожащий голос Толяна.

— Васян… Короче, хана…

Голос брата звучал сипло, испуганно, так что Шурик, стоявший рядом, оцепенел.

— Шо там у тебя, не тяни кота за хвост!

— Сконал наш Витёк, откинулся. Та сука ему артерию порвала! А врач, он сука, в жопу пьяный, двух слов связать не может. Пока допер что да как. Кароче, спьяну накосячил. Не смог кровь остановить. Витёк кровью истёк.

Васян побледнел и уронил телефон на пол. Шурик поспешно поднял упавший смартфон и застонал. Экран от падения на паркетный пол треснул. Вызов прервался.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Шурик сам набрал брата.

— Толян! Шо значит сконал? Его же привезли по скорой!

— Ну привезли… А толку? Медсестра, сука старая, деньги с нас требовала, чтоб врач скорее подошёл. А он, сука, в подсобке запёрся и бухал! Полчаса потеряли. Сука! Я ей говорю — у меня брат кровью истекает, а она сука "хлебало завали, шмакодявка, сявка мелкая, заполни документ правильно, и жди, пока доктор выйдет" — он передразнил интонации медсестры. И врач сука в жопу пьяный, что-то накосячил. Кароче, каюк всем, не знаю что делать. Бумаги сказали подписать что типо "претензий к ним не имею" и типо всё чики-чики… Суки...

Толян оборвал разговор. Шурик стоял и слушал долгие гудки. От волнения у него запотели очки. Он снял очки и вытер их полами пальто, висевшего на вешалке.

— Брат умер. А всем насрать. Маманя накатила и вырубилась. Я вот боюсь что будет, если батяня вернется с работы, — сказал Шурик.

— Если вернется, а не зависнет у своей шмары, — хохотнул Васян. — Так что Витяна хватятся утром. Если с утра не накатят на опохмел.

— А как же все эти с похоронами?

— А никак. Маманя напишет отказ. Чтоб за казённый счет его в крематорий. И всё. А шо удивляться? Она нам на одежду ни копейки не потратила, всё с Красного Креста брала. Шоб она на мёртвого шото дала? Если на живого хрен шо давала. Такие дела, братан. Никому мы не нужны. Сами о себе должны заботиться.

Толян вернулся только за полночь, усталый и злой.

— Я его удавил. Тихо. Никто не узнает, — пробормотал он, сбрасывая кроссовки.

— Кого удавил? — Удивился Шурик.

— Рвача этого. Сука. Это ты мямля, чмо очкастое, книжки читаешь. А я по понятиям живу. Кровь за кровь. В сортир этот гад зашел. Бухой в дымину. Я ремень снял и ремнем его удавил.

— А медсестру?

— Подкрался сзади, удавку натянул, и готово.

— А если вычислят? — забеспокоился Васян.

— Не вычислят. В сортире камер нету. Я шо рыжий? Я там халат, маску и шапочку стырил из прачечной.

— А шо если таки вычислят? — спросил Шурик. — Как оно, молодые годы на киче провести?

— Да мне похер! — Толян рассмеялся, и откупорил трофейную бутылку с пивом. — Если сяду, мне лет семь дадут. Масть получу. В люди выйду. Это вам во фраерах еще долго ходить. Ну не станут мусора глубоко копать. С хера им напрягаться? Повесят мокруху на бомжа, отчитаются о раскрытии и закроют дело. Я там у жмуров немного пошарил. У них там бабла немного было. Больше чем мы за бухло навариваем.

— На похороны не хватит. Только на поминки, — заметил Васян.

— Маманя как откинется, плакать будет, наверное, — сказал Шурик. — Выплату опекунских срежут.

— Ну не по нему будет горевать точно. — согласился Васян. — Одним ртом меньше. Хотя мы давно сами себя кормим, нам только крохи со стола перепадают. Как собакам. Сами то балычок с сыром, то икорочку жрут. А нам макароны да овсянку, а другое только если шо подпортится.

— Вот, о собаках напомнил, — сказал Толян. — Рвачам я отомстил. А шо делать-то с той сворой будем? Они же нашего брата загрызли!

— Мочить их! — выкрикул Васян, и воинственно потряс кулаками.

— Знаешь, я люблю собак, — сказал Шурик. — Сам мечтал завести какую-то. Но ведь отчим и мачеха не разрешают. Никогда не думал что они вот так запросто…