— Они их спровоцировали! Вы их спровоцировали!
— Идём, пока я не передумал! — прервал её Толян. Он подмигнул Васяну, и тот понимающе кивнул.
Бабка не унималась всю дорогу до подъезда. Кое-где в доме зажглись окна, и тут же погасли. Полоумная бабка никого не интересовала, даже других бабок. Толян достал из кармана куртки ключи.
— Толян, это же… — начал было Шурик, и осекся, когда брат сердито на него цыкнул. Ключи другие, не такие, как он обычно носил с собой.
— Где ваша квартира! Я хочу видеть вашу мать! — заверещала бабка на весь подъезд. Справа на площадке отворилась дверь. Парни быстро шмыгнули в темноту, прижавшись к стенке. Шурик замешкался, но Васян пнул его по ноге и потянул за собой. Послышался детский плач. В освещенный проем высунулась растрепанная голова молодой женщины.
— Тут дети спят! — крикнула она усталым голосом. — Имейте же совесть!
— А ты, шалава, расскажи сначала, от кого выблядка прижила! — завизжала старуха. Дверь тут же закрылась.
Толян подошёл к двери слева, уверенно вставил ключ, и повернул в замке.
— Толян, это же… — Шурик вспомнил, что здесь живёт дядя Петя, который часто покупал у них краденое бухло. Васян наступил Шурику на ногу.
— Проходите, прошу! — сказал Толян, отворив дверь перед бабкой. — Мама должна быть дома, но могла прилечь. Проходите на кухню, я ее разбужу…
Свет горел только на кухне. Дядя Петя валялся под столом, свернувшись калачиком и громко храпел. Бабка прошла прямо в сапогах. Толян снял ремень с брюк и подкрался к бабке сзади. Быстрым движением он накинул ремень на шею и затянул удавку. Бабка захрипела, схватилась руками за ремень, но Толян держал крепко, еще сильнее затягивая петлю.
— Васян, подстрахуй! — сказал он вполголоса брату. — Дай подсечку. Она же тяжёлая, сука.
Васян подбежал, и ударил бабку под коленку. Она с хрипом упала на колени, и встала на четвереньки, упираясь руками об пол. Толян, не выпуская удавку из рук, уселся ей на спину, упираясь ногами об пол. Бабка надсадно хрипела, наконец руки подогнулись, она упала лицом в пол и задергалась в конвульсиях. Под ее грузным телом растеклась зловонная лужа мочи. Толян еще минуту подержал удавку. Затем отпустил и поднялся на ноги.
— Васян, ты в перчатках? Надень фартух. Возьми нож и всади ей под лопатку. Я покажу куда.
— Зачем? — спросил Шурик. Он смотрел на происходящее расширившимися от ужаса глазами.
— Чтоб не оклемалась, — ответил Толян. — Эти сумасшедшие, они же, твари, живучие.
Васян натянул фартук, схватил самый большой кухонный нож.
— Сюда! — Толян ткнул носком ботинка под левую лопатку. — Постарайся засадить с одного удара. И на всю глубину.
Васян подошел, сцепил зубы и одним движением вогнал нож по самую рукоятку. Кровь брызнула во все стороны.
— Сука, перчатки, рукава и брюки попачкала. У нее крови как у свиньи, — прошипел Васян.
— Дома все отстираем! — успокоил его Толян. — . А щас ты Шурик сними ботинки и помой за нами пол. Но следы бабки не смывай. И не снимай перчаток, чтобы отпечатков не оставлять. Справишься?
— А то, — ответил Шурик без энтузиазма. Он привык, что братья взваливают на него всю грязную работу…
Они поднялись к себе в квартиру на второй этаж. Маманя уже проснулась, злая, с больной головой, и обвела их сердитым взглядом.
— Где это вы шлялись? — спросила она.
— Поминали Витьку, — ответил за всех Толян.
— То-то от вас спиртом несёт! — мачеха поморщилась. — И не начинайте с крепких. Пиво пьёте - и достаточно! Вон, видели, до чего дядя Петя докатился? Пьёт не просыхая. Хотите в люди выбиться, не пейте водку! Ничего крепче пива не пейте!
— Хорошо, мама! — ответил Толян. — Витьку хоронить будем?
— На какие шиши? Да ты знаешь почём нынче похороны? Сказать тебе? Папе машину продать придётся! — мачеха сердито зыркнула на него поросячьими глазками. — Идите спать! Чтобы завтра были все в школе! Надоело мне за ваши прогулы отвечать!
— Хорошо, мама! — ответили братья в разнобой. Происшествие с полоумной бабкой вымотало всех. Шурик скинул грязную одежду в стиральную машинку, переоделся в чистое и отправился спать.
***
Утром Толян и Васян отправились на трамвайную остановку, чтоб доехать до училища. Шурик понуро поплёлся к школе. Почти всю ночь он не спал. Ему снилась та бабка - с выпученными глазами и посиневшей рожей. Она что-то хрипела и тянула руки к его горлу. А от неё исходил страшный смрад — вонь от немытого тела и запах мочи.
Шурик едва высидел на уроках, на переменах даже поспал урывками. Домой шёл, тревожно оглядываясь. Ему казалось, что все прохожие смотрят на него — с подозрением или осуждением.