Гондолы и оболочки смешались в кучу; взрывы следовали за взрывами, солдаты стреляли друг в друга в упор, рубились, резали оболочки, потоки пылающего керосина лились на крыши дворца; люди, гондолы, разорванные оболочки летели грудами с высоты в двести метров.
Натиск англичан был так быстр, неожидан и неистов, что победа осталась за ними. Скоро неприятельские аэрокары были истреблены. Но дворец пылал, превращаясь в гигантский костер, и много сферических шаров уносились по ветру, изливая огненные потоки из своих резервуаров. В последнюю минуту команда немецких аэрокаров отпускала их на волю, открыв клапан резервуара и поджегши его содержимое.
Крейсеры Троарека гонялись за ними, уничтожали их гранатами, но они успели сделать свое дело — вскоре мы были свидетелями колоссальнейшего пожара. Горели, подожженные разом в нескольких местах, доки — гигантские доки Темзы, с их громадными складами товаров, в особенности хлопка.
В Риджент-Парке кипел отчаянный бой. Стекавшиеся со всех сторон английские войска атаковали немцев. Последние, однако, стойко отбивали атаки, меж тем как в центре парка росли земляные укрепления и прорывались траншеи, где осажденные могли укрыться от английских пуль и снарядов.
Воздушный бой приходил к концу. Соединенный флот потерял не более десятка аэрокаров, главным образом английских, при атаке над Букингемским дворцом. Немецкая армада была уничтожена почти вся; уцелевшие аэрокары, высадившие своих солдат, тщетно пытались спастись бегством. Союзники нагоняли их, взрывали, и один за другим они падали на землю. Команда машинально пускала в ход парашюты, — напрасно! Люди гибли в огне пылавших зданий; те же, которые благополучно достигали земли, падали под ударами разъяренных жителей. Пожар распространялся, пылали уже кварталы Стрэнда, Уайтчепеля, Гольборна, Ливерпуль-Стрит, черные столбы дыма поднимались над исполинскими кострами. Население, укрывшееся в подземельях, и раньше обнаруживавшее такой упадок духа, по-видимому, одушевилось мужеством, когда опасность оказалась налицо, высыпало на улицы, вооруженное чем попало и истребляло все, что носило прусский мундир.
Мы видели это в бинокль, возвращаясь из второго облета окрестностей Лондона, так как не забывали о задаче, возложенной на нас аэрадмиралом. На этот раз у нас не оставалось сомнений; мы ясно рассмотрели колонну тысяч в тридцать или сорок пруссаков, двигавшуюся на Лондон, о чем и поспешили сообщить сигналами аэрадмиралу.
С удивительною быстротою соединенный флот построился четырьмя рядами и понесся навстречу грозному неприятелю. Он держался на высоте четырехсот метров, мы следовали за ним на высоте около шестисот метров.
Вскоре разрывные снаряды посыпались на неприятельский отряд. Но ряды стоически смыкались и колонны шли безостановочно, оставляя на дороге убитых и раненых. Видимо, они спешили соединиться с войсками, высаженными в Риджент-Парке.
Но вот на Темзе, вдоль которой двигались немцы, появилась флотилия маленьких судов и принялась осыпать неприятеля бомбами. К счастью для немцев, они вступили в это время на полуостров, который река образует у Поплера. Миноносцам пришлось огибать его кругом, тогда как немецкие колонны пересекали его поперек.
Если бы хоть одна-две дивизии войск были высланы навстречу немцам из города, они были бы истреблены до последнего человека. Но мы тщетно всматривались — войска не показывались. Несомненно, в городе уже получили по телефону известие о наступлении, но, как видно, не решались увести часть войск от Риджент-Парка.
Когда Наполеон под Ватерлоо ждал Груши, который должен был довершить расстройство неприятельской армии, явился Блюхер и превратил ожидаемую победу в поражение французов.
И мы дождались своего Блюхера.
Странно, что до сих пор никто из нас не вспомнил о существовании Джима Кеога с его «Сириусом». Впрочем, захватывающее зрелище адской бойни могло заставить забыть обо всем на свете. Но если «Сириус» до сих пор не принимал участия в сражении, то это не значило, что он отказался от него.
Внезапно какой-то яркий луч заставил нас зажмуриться.
— Солнце играет, — заметил Марсель.
— Нет, не солнце, — воскликнул я, — это Джим Кеог!
Мои японцы так и подпрыгнули. Все глаза устремились на точку, приближавшуюся к соединенному флоту.