— Как, — воскликнул я, пораженный этим быстрым оборотом дела, — разве английская эскадра оставляет Куруму?
— Это вещь решенная. Переговоры между новыми союзниками кончены и завтра утром адмирал Кноллис отстанет от японской эскадры и предоставит ей действовать одной.
— Но, — возразил я, — разве это возможно? Без предупреждения, без заявления о разрыве?.. Ведь это…
— Дружище, — перебил Дэвис, — нас ведь не предупреждали о заговоре, который, однако, организован в наших колониях. Мы успели вовремя открыть эту мину и должны подвести контрмину…
— К тому же, — заметил Эриксон, — Курума завтра же узнает о разрыве. Английская эскадра не соединится с американской для совместного нападения на японскую — что было бы бесспорно предательством — она только вернется в Нассау. Стало быть, ничто не помешает ему вернуться обратно, ввиду изменившихся обстоятельств. Но он этого не сделает! Нам известно, что он получил приказ овладеть Нью-Орлеаном и высадить в нем десант для содействия японцам, надвигающимся из Калифорнии. И он исполнит этот приказ, хотя бы против него были все эскадры мира. Теперь же его положение вовсе не отчаянное. Его эскадра приблизительно равна нашей — стало быть, шансы на победу у него есть.
Не могу сказать, чтобы эти рассуждения уничтожили во мне чувство некоторой неловкости. Некрасиво как-то все-таки выходило… Ну, да ведь и во всей этой безобразной войне красоты мало!
Эриксон сказал, что ему нужно идти в лабораторию. Вечером он собирался отправиться в Нью-Орлеан.
— Раз мы отправимся вместе, оставайтесь у меня. Если хотите переговорить со своими в Европе, то я соединю. Отсюда депеши идут через Нью-Йорк.
— Могу ли я продиктовать статью в «2000 год»? — спросил я.
— Можете. Это будет первое сообщение о новом союзе держав! В наших газетах о нем сообщат, вероятно, только в завтрашних вечерних выпусках.
Я, разумеется, не заставил себя просить. Часа три я затратил на диктовку статьи — о, сенсационной статьи! Я живо представлял себе патрона, когда он получит известие о таком перевороте в мировой политике, можно сказать, о перемещении оси мира. Я продиктовал ее на Нью-йоркскую станцию Электрического Отдела, выдав чек на 24 000 франков чиновнику, находившемуся при станции Кейп-Вест.
Вечером мы отправились на электрическом поезде в Нью-Орлеан, куда прибыли утром. Большой, многолюдный оживленный город произвел на нас хорошее впечатление. В нем не было заметно никаких признаков военного времени; население занималось своими делами, сновало и суетилось на улицах, разгуливало по бульварам и набережным, по-видимому, вовсе не думая об опасности. Между тем, город был почти беззащитен; никаких укреплений, фортов, батарей. Но жители так непоколебимо верили в изобретательность Эриксона, что тревожного настроения не замечалось.
Эриксон предложил нам остановиться на электрической станции, предупредив только, чтобы мы, если вздумаем осматривать ее, ходили по дорожкам, усыпанным красным песком. На них мы были в безопасности от неприятных контактов и могли обойтись без предохранительных костюмов.
Со станции открывался вид на Бьенвильскую бухту в устье Миссисипи, откуда как раз в это время выходила в море американская эскадра.
— Скоро ее место займет японская, — заметил Эриксон. — Мне нужно осмотреть, все ли готово к ее приему. Располагайтесь здесь, как дома.
В ожидании этого приема, мы коротали время, осматривая город. Меня и Тома очень занимало, какую ловушку подготовляет Эриксон японскому флоту, но изобретатель отделывался недомолвками. Мы узнали только, что американская эскадра не намерена оказывать серьезного сопротивления японскому флоту и что ее флагман с несколькими судами укроется от неприятеля в Миссисипи.
— Курума, конечно, явится за ним, займет бухту, запрет наши суда в западню, которую они сами себе приготовили, и будет располагать судьбой города, лишенного средств к сопротивлению.
— Ну, а дальше?
— А дальше — увидите сами. В городе много японских шпионов. Правда, мы назначали высокую премию за голову японского шпиона — (меня слегка передернуло при этих словах) — но осторожность все-таки не мешает… Увидите сами. Кстати, у вас есть в запасе теплое платье?
— Да.
— Оно вам понадобится сегодня ночью. Будет довольно сильный мороз. Население предупреждено об этом. Не очень большой, но все же градусов 10–12…
— Такой холод на берегу Мексиканского залива?