Эриксон занялся на станции, поручив своим помощникам, Ронбиггеру и Берку, ближайшие операции против наступавшей армии. Мы отправились с ними ночью, верхом, в сопровождении трех тысяч пехотинцев-рабочих и каких-то повозок с неизвестными мне аппаратами.
Нам предстояло, как объяснил мне Берк, прежде всего задержать воздушную эскадру японских разведчиков, присутствие которых было обнаружено у Водопадов Сильвестра, в сорока километрах от станции Электрического Отдела.
На рассвете мы остановились в степи, на берегу маленькой речки, и наш отряд тотчас принялся расставлять приборы, протягивать канаты, ставить какие-то мачты.
Немного погодя кто-то крикнул:
— Вон аэрокары!
В самом деле, вдали появилось с дюжину воздушных судов.
Тотчас раздалась команда, запыхтели динамо-машины; но я не замечал никаких последствий.
— Посмотрите хорошенько, — сказал мне Пижон, указывая на аэрокары, — они не двигаются вперед. Посредством электромагнитных волн Ронбиггер и Берк парализуют все их усилия. Видите? Они поворачивают назад, убедившись, что не могут перейти запретную границу.
В самом деле, в воздухе происходила немая борьба. Тщетно японские аэрокары рвались вперед — какая-то невидимая сила отталкивала их, пока наконец, утомленные этим неодолимым сопротивлением, они не повернули обратно и не исчезли на горизонте.
После этого Берк приказал наполнить три сторожевых аэрокара и любезно предложил нам занять в них места.
Я оставил Пижона на земле для наблюдения за деятельностью аппаратов, в которых он понимал гораздо больше меня, а сам поместился в гондоле «Орла» с Берком и механиком. Том Дэвис с генералом Страуберри сели на «Коршуна»; третий аэрокар носил название «Кондор».
Мы поднялись на тысячу метров с тем, чтобы сообщать в лагерь по беспроволочному телеграфу обо всем, что заметим. Кроме того, сейсмографы, снабженные микрофонами, давали возможность точно определить местонахождение неприятельской армии и отмечали ее малейшее движение.
— Нам надо дополнить показания приборов личным осмотром. Японцы находятся теперь в тридцати километрах от нас. Слетаем туда посмотреть.
Мы отправились и вскоре увидели неприятельскую армию или ее передовой отряд, расположившийся лагерем в местности Донкей-Филд. Берк переговорил по беспроволочному телеграфу с нашим лагерем и сказал:
— Мы отлетим немного к северу, чтобы не попасть в сферу действия наших аппаратов. Они сейчас дадут себя знать неприятелю.
Действительно, пока мы удалялись километра на три к северу от японцев, в нашем лагере началась оживленная деятельность. В зрительную трубу я мог разглядеть какие-то странные приспособления, вроде тех огромных коленкоровых полос, на которых г. Мортен де Буа проектирует гигантские рекламы к завтрашнему номеру.
Что означали эти полотняные экраны, поддерживаемые четырьмя привязными воздушными шарами?
Страшный треск, донесшийся со стороны японцев, отвлек мое внимание от наших затей. Какие-то маленькие взрывы, пробегающие по лагерю, точно щелканье хлопушек — и вдруг страшный взрыв на всем пространстве японского лагеря, одевшегося густым облаком дыма и пыли.
— Что же это значит? — спросил я Берка.
— Там взорвано все, что нашлось способного к взрыву — ответил он, — патроны, патронные сумки, зарядные ящики, бомбы: все дочиста.
— Каким способом?
— Эриксоновским. Экраны, которые вы видели, покрыты особым составом и отражают электромагнитные волны, сосредоточивая их в одной точке на определенном расстоянии, причем всякий металлический предмет становится трансформатором, преобразующим их в искру. Миллионы волн в секунду пронизывают по всем направлениям зону, занимаемую неприятельским лагерем, сталкиваясь буквально в каждой точке, и каждая бомба, граната, патрон взрываются от электрической искры. Вообще, с лучами Герца маршал делает чудеса: это его главная сила… Теперь, лишенные запасов и потеряв, конечно, не одну тысячу солдат, японцы дождутся подкрепления, а затем отправятся дальше. Они не поймут, в чем дело, но догадаются, конечно, кто устраивает им эти сюрпризы. Без сомнения, они напрягут все силы, чтобы овладеть станцией. Но мы их примем на новый лад.