– Дейчи, это ты? Ты так вырос! – ласково сказала она. Не удостоив её ответом, юноша развернулся и пошёл прочь.
– Возвращаемся в город, – спокойно сказала Рица, обращаясь к стоявшей рядом Саеко.
– Да, моя Королева, – чуть слышно отвечала та. Поднявшись в седло, Рица в последний раз обвела взглядом устремлённые на неё лица воинов. Здесь были многие из тех, кто сражался вместе с ней ещё у трёх мостов.
– Прощайте дети мои! – закричала она, приподнимаясь на стременах.
– Прощайте госпожа, старший мастер! – эхом прокатилось над толпой. Тронув поводья своего коня, Рица в сопровождении Саеко поскакала обратно в город. Когда они отъехали уже на достаточно большое расстояние, она сказала, обращаясь к своей спутнице.
– Видишь, всё прошло, как я и предсказывала!
– Да, Ваше Величество! – с готовностью отвечала Саеко, полным обожания голосом.
Войдя в свой шатёр, Мэлюзина упала на неприбранную постель, Като опустился на пол у её ног. Девушка внимательно посмотрела на него.
– А короноваться я могу только в Ямато, который занят сейчас войсками императора Макото! – со странной усмешкой проговорила она, обращаясь к нему. Като угрюмо молчал, наконец, он поднял на Мэлюзину взгляд, и проговорил уверенно и спокойно:
– Я верну Вам Ямато, моя Королева или умру!
– Нет, я слишком дорожу тобой! Никакая корона не стоит для меня твоей жизни! – с ласковой улыбкой отвечала Мэлюзина.
– Позови ко мне, Кэтсу, Дейчи и Люси! – приказала она.
– Да, Ваше Величество! – отвечал Като, поднимаясь.
* * * * * * * * * *
Император отпер тяжёлую окованную железом дверь в свою спальню и в очередной раз, едва не стукнувшись головой о притолоку, выругался про себя. С самого начала, едва его армия заняла Ямато и он наконец-то, смог торжественно въехать во дворец Северной Королевы, с первой же минуты он почувствовал себя неуютно в окружении этих тяжёлых, давящих своей массивностью серых стен. Упорно они ассоциировались для него с каменным мешком. Император, не раздеваясь, улёгся на огромную кровать, пытаясь представить себе, как Рица лежала здесь, как она придавалась любви на этих атласных простынях. Ему казалось, что это будет волновать его, что ощущая её запах на этой постели, он сможет вновь почувствовать вкус к жизни, но сейчас не ощущал ничего, кроме неприятного запаха влажных простынь, не успевавших высохнуть за день. Высокий сводчатый потолок огромной спальни терялся где-то в темноте, заставляя Макото чувствовать себя маленьким и незначительным. Весь этот замок так сильно контрастировал со светлыми насквозь пронизанными солнечными лучами, помещениями его дворца, что он невольно начинал почти физически ощущать дискомфорт. Он закрыл глаза, надеясь таким образом избавиться от преследовавшего его чувства разочарования и страха, но едва он сделал это, как в его памяти сразу же всплыли все новости, что докладывали ему сегодня его министры. Армия новой Северной Королевы перешла через горы и, почти не встречая сопротивления, стремительно двигалась на Ямато. Помпезная церемония коронации, поспешно проведённая им сразу после взятия города, не убедила даже его самого в том, что он теперь законный правитель этих земель. Упорно защищавшие город жители были либо перебиты, либо бежали, либо попрятались по своим домам и ждали только удобного случая, чтобы восстать против него, их теперешнего Короля. Ещё одна плохая новость состояла в том, что слухи о приближении армии Новой Королевы, распространялись быстро, слишком быстро и волнения в городе начали нарастать. Воистину император Макото чувствовал себя неуютно не только в этом дворце, но и во всей столице в целом. Император постарался расслабиться. Он подумал о том, что неплохо было бы снять одежду, но он не мог заставить себя сделать это. Ему казалось, что раздевшись, он станет полностью беззащитным. Одинокая свеча с шипением погасла, и Макото остался в полной темноте сдавившей его со всех сторон. Он лежал на спине, вперив взгляд в невидимый теперь потолок и ему было страшно позвать слугу, который мог бы принести свечу, было страшно услышать свой жалкий сдавленный голос.
* * * * * * * * * *
Торжественный въезд в Ямато напомнил Мэлюзине вступление в Аркан почти десятилетней давности, которое навечно отпечаталось в её памяти. Те же восторженные крики толпы, те же счастливые лица, плачущие женщины. Но сейчас именно она была главной героиней этого праздника, это к ней были обращены все восторги и упования горожан. Стоя на ступенях широкой лестницы королевского дворца, она обратилась к заполнившей от края и до края площадь толпе.