– Алистер будет сопровождать тебя, – объявил Энтони, уверенно смотря Вивиан в глаза. Его голос звучал спокойно, но в нем чувствовалась легкая напряженность.
– Почему не ты? – спросила Вивиан, чуть приподняв бровь. Ей не нравилось, что Энтони собирался оставить ее с кем-то другим, хотя понимала, что ситуация требует осторожности.
– Фер знает меня в лицо и сразу догадается, – объяснил Де Хаан, слегка пожимая плечами. – Алистер с ним знаком, он представит тебя.
Вивиан кивнула, осознавая, что Энтони, как всегда, знал, что делает. Тем не менее ее сердце немного сжалось от мысли, что ему придется оставаться в стороне.
Энтони подошел к дверце пассажирского сидения и открыл ее, предлагая детективу сесть.
– Возьми это, – сказал он, выудив из кармана наушник и протянув его Вивиан. – Так ты будешь слышать меня.
Прежде чем сесть в автомобиль, она произнесла с легким вызовом:
– Я знаю, что это. Не учи меня.
Парни рассмеялись над ее дерзостью. Алистер, стоя рядом, с ухмылкой сказал:
– Храбро с твоей стороны, Вивиан. Мне нравится.
Когда он сел за руль и запустил двигатель, звук мотора заставил ее вздрогнуть от возбуждения. Мягкий рев мощного автомобиля наполнил салон, создавая атмосферу ожидания и напряжения. Вивиан надела наушник, но не включила его.
Алистер повел машину с привычной легкостью, а Вивиан вдруг ощутила смешанные чувства: волнение и легкую грусть. Она посмотрела в боковое зеркало и увидела, как фигура Энтони становится все меньше, пока не скрылась за углом. За его спиной оставалось множество событий, которые только предстояло пережить. Ощущение было, как будто она покинула маленький островок безопасности, в то время как вокруг опасности поджидали на каждом шагу.
– Все пройдет гладко. Главное, войти в образ, – уверенно произнес Алистер, улыбаясь и подмигивая Вивиан. Его спокойной уверенности было достаточно, чтобы разрядить обстановку, и Вивиан почувствовала, как ее собственное волнение немного отступает.
– Это тоже твой образ? – спросила она с лукавой улыбкой, приподняв бровь и бросив на водителя насмешливый взгляд.
Алистер нахмурился, как будто не совсем уловил ее мысль.
– Какой? – спросил он, смущенно покачав головой.
– Ну, этот образ дерзкого плейбоя, – пояснила она, изобразив на лице игривую гримасу.
Алистер расхохотался, его смех звучал искренне и тепло.
– Ты считаешь меня несерьезным? – спросил он, его глаза блестели игривым огнем.
– Возможно, чуточку, – ответила Вивиан, пожимая плечами, чувствуя, как легкая неловкость смягчается из-за шутки.
– И что мне сделать, чтобы ты поменяла мнение обо мне? – поинтересовался Алистер, иногда бросая на девушку взгляд.
Вивиан задумалась, внимательно посмотрев на него.
– Я даже не знаю, – произнесла она, слегка покручивая волосы на пальцах. – Раскайся, например.
– Ты что, священник? – ошарашенно спросил Алистер, его лицо искажали удивление и веселая насмешка.
– Нет, – рассмеялась Вивиан, – но, чтобы узнать человека лучше, надо услышать о его грехах.
– Я злоупотреблял алкоголем, проиграл кучу бабок в казино и ходил к проститут… – начал Алистер с серьезным видом, но его тон был фальшивым, и в глубине глаз снова играли искорки веселья.
– Нет! – прервала его Вивиан, весело улыбнувшись. – Я не о таких грехах, а о тех, о которых ты по-настоящему жалеешь.
Алистер задумался, его привычная игривость немного ослабела. Он задумался, как будто искал ответы среди улиц, скользящих мимо. Вивиан могла видеть, как репортер обдумывает ее слова, и это внезапно сделало его более человечным и открытым.
– Я посмел испытывать чувства к тому, к кому не следовало, – произнес Алистер, и вмиг его тон приобрел серьезность. Вивиан почувствовала, как в воздухе повисла тишина. Она посмотрела на его лицо и заметила, что в глазах собеседника мелькнула искра, которую она не ожидала увидеть. На мгновение ей показалось, что он действительно сожалеет об этом.
– К кому ты испытывал чувства?
Однако ответ так и не последовал. Вместо этого Алистер резко перевел тему:
– Время раскаяния закончилось. Мы приехали.
Вивиан испуганно посмотрела в окно автомобиля. Ее сердце пропустило удар, когда она увидела стоящее перед ними здание. Оно выглядело внушительно, но что-то в его облике отзывалось в ней тревожной ноткой. Двухэтажное здание со стеклянными окнами и дверями создавало впечатление роскоши, но вывеска, ярко светящаяся на фоне стекла, показала лишь одно слово – «Похоть». Это название как будто вонзилось ей в уши, вызывая отвращение даже к самому слову.