Саманта тихо и уверенно подошла к Вивиан и протянула ей стилет – тонкое оружие с гладким и острым лезвием, будто предназначенное для того, чтобы безжалостно закончить дело. Вивиан взяла его в руки, ее пальцы чуть дрожали, но она быстро сосредоточилась, сжав рукоять. Стилет был холодным, как ее собственные мысли, но с каждым ее движением холод стал нарастать. Все вокруг, включая ее собственное сердце, как будто замерло.
Вивиан медленно, почти неохотно сделала шаг вперед. Каждое ее движение было пронизано молчанием, как будто сама тишина в комнате ожидала чего-то неизбежного. Она наклонилась, приблизившись к лицу Йена, его дыхание было тяжелым и нервным. Он не мог говорить, во рту был кляп, но в его глазах было что-то – возможно, сожаление, или страх, или попытка понять, что произошло, как все это пришло к такому моменту.
– Ты будешь умирать медленно и мучительно.
Она стояла рядом с ним, как тень, готовая завершить то, что было начато. В ее глазах не было ни боли, ни гнева, а лишь неизбежность. Вивиан занесла стилет, готовая исполнить свою роль в этом моменте, и, прежде чем она успела опустить оружие, комната словно наполнилась одним-единственным смертельным ожиданием.
Вивиан воткнула стилет в шею Йена. Тот начал задыхаться, кровь полилась из его раны, окрашивая постельное белье в алый цвет.
– Встретимся в аду, тварь!
Вивиан медленно отступила, ее взгляд был холодным и отрешенным. Она больше не смотрела на Йена, которого оставляла истекать кровью на кровати. Его хриплый, рваный вдох эхом разносился по комнате, смешиваясь с капающим звуком крови, стекающей на деревянный пол. Кожа на ее руках казалась ледяной, а пальцы все еще чувствовали холод металла стилета, словно оружие оставило след не только на ее коже, но и в ее сознании.
Торн отвернулась, словно вырывая себя из этого момента, из этого места, из прошлого, которое связывало ее с человеком, умирающим на кровати. Ноги медленно повели ее прочь, к двери, где стоял Алистер. Его глаза были наполнены смесью тревоги и решимости. Он ничего не сказал, лишь тихо приобнял девушку за плечи. Его жест был мягким, почти нежным, но в нем ощущалась сила, которой Вивиан сейчас не хватало. Она позволила вести ее, чувствуя, как его тепло заменяет ту пустоту, что разрывала ее изнутри.
Сзади осталась сцена, будто вырезанная из фильма: кровать, потемневшие пятна крови и фигура Йена, застывшая в последних конвульсиях. Макс и Саманта стояли у двери, наблюдая за этим с выражением удовлетворенного торжества. Они принесли канистры с бензином и начали обливать мебель, пол и другие вещи. Закончив, Саманта ухмыльнулась, ее глаза искрились злорадством. Макс выдохнул, с довольным видом переглянувшись с напарницей.
– Ну что ж, дело сделано, – усмехнулся он, бросив последний взгляд на тело.
Макс бросил зажигалку на пол. Вокруг вспыхнул огонь, забирая все тяжелые воспоминания с собой.
Они двинулись к выходу следом за Вивиан и Алистером. Саманта поправила свои волосы, как будто все, что только что произошло, не оставило на ней ни следа. Макс закрыл за собой дверь, бросив взгляд через плечо, словно оставляя это место в прошлом, как старую ненужную главу.
Ветер слегка колыхал волосы Вивиан, но Алистер держал ее крепко, будто оберегая от любой тени, что могла бы на нее упасть. Они молча шли прочь от дома, не оборачиваясь. Макс и Саманта шагали позади, продолжая обмениваться довольными взглядами, как будто унесли с собой часть своей победы.
Все сели в машину и уехали. Дом остался позади – погруженный в пламя и пропитанный кровью.
Эпилог
Полгода спустя
«Дождь снова накрыл Серемор, словно оплакивая всех жертв, павших от рук серийного убийцы. Исходя из анонимного источника информации, за недавними убийствами стоял не заключенный Зейн Де Хаан, а младший сын президента корпорации Йен Лоренцо. Он был найден убитым в своем загородном доме».
Алистер выключил телевизор, допивая бокал с алкоголем.
Прошло полгода с похорон Энтони. И они с Вивиан больше не виделись. Алистер пытался быть рядом. Он приходил к ней, настаивал, чтобы Торн вырвалась из этого невидимого заключения, в которое она себя загнала. Но ее сопротивление было как стена – холодная, крепкая, не поддающаяся ни малейшему ослаблению. Вивиан игнорировала его, не отвечала на звонки, не открывала двери, не ждала. Похоже, что в ее жизни не было места для всего, что напоминало о жизни до того момента, когда ее мир разрушился.