Они выпили разом, так что чёрт даже вздрогнул. Потом, откашлявшись, ответил:
— Скрывать нечего, и так всем позор мой известен. Выгнали меня из села с треском, не помогла даже силовая артиллерия. Это образно, конечно.
— Кто же тебя так, родимого? — участливо потрепав гостя по волосатой щеке, спросила Кикимора. Щёки у неё раскраснелись, и по всему было видно, что получает она от разговора сплошное удовольствие. Да и то сказать — нечасто нынче выпадает вечерок новостями побаловаться.
— Известно, кто — кузнец Никола со своей женой Оксаной и матерью.
— А! — оживилась хозяйка, снова подливая самогона. — Кажется, я кое-что о них слышала. Знатный, поговаривают, мастер. Может блоху подковать. Да и жинка ему досталась на загляденье. Не в ней ли всё дело, признавайся? — Кикимора даже хохотнула, что заставило чёрта ещё больше насупиться.
— Может, и было такое мнение с моей стороны, — отозвался он слегка обиженно и икнул, — только после того, что они со мной сделали, месть моя будет страшной…
— Вот что, касатик, я тебе скажу… только вначале… — Она опрокинула рюмку и знаком потребовала, чтобы гость не отставал. — Дело ты затеял хорошее. Но, похоже, не с теми связался. Мать-то кузнеца — бой-баба. Пролетала она несколько раз над болотом. Даже поцапались мы с нею из-за одной травки. Не растёт она нигде в округе, только у меня под боком. А кому попало я её не раздаю. Эффекты та травка оказывает в отварах необыкновенные. Не ведаю, откуда Степанида про неё узнала, но… поговорила я с нею — и дала, что она просит.
— Ик!.. Испугалась? — сощурив глаза, предположил чёрт.
— Нет. Зауважала. За знание её, за напористость, за подход.
— Она с твоим мужем живёт! — съязвил нечистый.
— Так ему и надо, стоеросовому! — благодушно отмахнулась Кикимора. Чёрт ожидал не такой реакции. — К тому же он бывший муж! — Она снова усмехнулась и взглянула на него по-особому — да так, что гостю сделалось не по себе. Закрались в его голову первые сомнения насчёт правильности выбора союзника. Похоже, женщине нужно совсем другое.
— Размажут они тебя по своему огороду — без скребка не собрать, — продолжила хозяйка, снова погладив собеседника по щеке, потрепав за бакенбард и плавно перейдя к голове. Зарывшись пятернёй в куцую шевелюру, пробормотала про себя: «Лысеет ведь… Помочь нужно мальчишке…» Потом добралась-таки до рогов, взялась за один и притянула чёрта к себе. Впившись в его губы, смачно поцеловала, оттолкнула, и, вздохнув, снова наполнила рюмки.
— Вот ведь народ пошёл! — произнесла при этом. — Сами не понимают, на что идут. Амбиции глаза туманят. — И скомандовала: — Пей! Ещё по одной — и баста. Не люблю, когда наутро болит голова.
— Что мне…ик!.. посоветуешь? — спросил озадаченный её поведением чёрт.
— Ну, как ты за руль-то теперь сядешь? Оставайся, коли напился до чёртиков. Кстати, это мне достаточно, а ты наливай, сколько влезет. Такого добра не жалко, — ответила она, потом спохватилась: — Да, только не забывай закусывать. Самогон — вещь коварная. Сама гнала.
— Я про Николу! — Чёрт попытался было направить разговор в нужно русло. Опрокинув ещё рюмку, он почувствовал, что наконец-то, расслабился. — В печёнках он у меня сидит… Сжить его со света хочу, понимаешь?.. Нет, ты скажи, ты меня понимаешь?
— Понимаю! — кивнула Кикимора. — Ой, как понимаю! Тебя!
— А эту Оксану положу на одну руку, а другой…
— Дурак! — тотчас отозвалась хозяйка. — Она баба, к ней подход нужен. А ты, как коновал, напрямую прёшь. Вот Никола — тот артист! О, какой артист. Ты думаешь, что на ладони он весь — смотри на него со всех сторон, ничего не скроется? Как бы не так. Есть у него двойное дно. Как у моего болота! — И Кикимора нехорошо усмехнулась. Впрочем, это была не угроза, а только констатация факта.
— Он мужик-лапотник! — скривился в усмешке чёрт. — И я его тоже…ик!
— Лапотник не отхватил бы себе такую кралю! — покачала головой женщина. — И если я тебе не помогу — считай, пропала твоя лысеющая голова.
Нечистый испуганно взглянул на неё, силясь понять: это пьяный разговор, или под сказанным кроется какая-то реальная угроза.
— Жалко мне тебя… по-бабьи, — пояснила Кикимора и поднялась. — Ладно, пошли спать. Завтра дам тебя одну волшебную вещицу. Поможет она вывести из игры Оксану. С матерью сам разбирайся. Не боюсь я её, но и связываться не стану.
Чёрт будто вспотел весь. Значит, посодействует ему хозяйка болота. Не зря, видать, обратился. Плеснул из бутыли уже сам, поздравил себя с победой и спросил, заикаясь — всё-таки плохо закусывал: