- Меня зовут Эдвард Теллер. - Его пожелтевшие глаза на мгновение расширились в каком-то тайном энтузиазме. - Вы слышали обо мне?
Синни прищурилась. Боже, как он воняет!
- Нет, - ответила она.
- Вы не очень хорошо образованы, не так ли?
Синни предпочла не отвечать на этот нелепый вопрос. Ну и что с того, что она действительно бросила школу в седьмом классе? Кто он такой, чтобы оскорблять ее? По крайней мере, я не вонючий бродяга!
- Я построил "Толстяка" вместе с Оппенгеймером, - сказал он.
- А? - Спросила Синни.
- А потом я изобрел водородную бомбу.
"Да он шизик", - подумала Синни. Она много видела таких бомжей; все они были сумасшедшими, шизиками.
- Извините, у меня чешется нога, - сказал он и снял проржавевшую теннисную туфлю. Поднявшаяся вонь была самым ужасным запахом, с которым Синни когда-либо сталкивалась в своей жизни. Ее носовые пазухи, казалось, распухли. Когда он снял носок, на тротуар упали какие-то куски; Синни не сразу поняла, что это за куски: куски мертвой плоти, белые, как парафин. На самом деле большая часть плоти на нижней части его ноги была содрана вместе с носком. Ногти на ногах были желтые, как знак УСТУПИ ДОРОГУ, они были длиной несколько сантиметров, из-под которых росла паразитическая зеленая плесень.
Синни пошатнулась от вони.
- Надень свой башмак обратно!
- О, конечно. Ты здесь новенькая. Ты еще не привыкла к таким вещам.
Что это значит? Запах был настолько ужасен, что у нее слезились глаза, как от слезоточивого газа.
- Что это за город? - Она попыталась достучаться до него. - Это Тампа? Я не знаю, где я нахожусь.
- Это не Тампа. Это Мефистополис.
Синни снова уставилась на него.
- Что?
Бродяга пожал плечами.
- Ты мертва. Ты умерла и попала в ад.
Господи! Теперь она задумалась. Этот парень действительно сумасшедший. Но даже за пределами невозможной абстракции Синни знала, что она не была плохим человеком. В своей жизни она совершала плохие поступки, но это была не ее вина. Метамфетамин заставлял ее делать такие вещи.
Ее мысли вернулись назад. Конечно, она помогла Харли Маку избавиться от ее первого мужа, Барни, но Барни бил ее, несколько раз чуть не убил, так что однажды ночью Синни подсунула Харли Маку ключ от трейлера, и он забил Барни молотком, и это выглядело как кража со взломом. Кроме того, он убил собаку и мать Барни, которая случайно оказалась в гостях; потом соседку, которая видела, как он вошел в трейлер, старую миссис Холлис, которой было лет девяносто или около того. Харли Маку пришлось и ее убить, потому что она была потенциальным свидетелем. Но Синни этого не делала, это сделал Харли Мак, так почему же Синни должна попасть в ад за его преступления? Занимаясь проституцией, она не обрекает себя на ад, не так ли? В Библии были проститутки, по крайней мере, так она слышала. И потом, у нее было двое детей. Она продала их обоих за мет "опекуну". Он обещал ей, что дети попадут к хорошим, богатым родителям, которые дадут им лучшую жизнь, чем Синни. Синни не была виновата в том, что опекун солгал и что он на самом деле продал их в какую-то подпольную исследовательскую лабораторию, где они проводили эксперименты с тканями мозга младенцев. "Это он должен попасть в ад, а не я!" - подумала она.
Впрочем, это не имело значения. Она была не в аду, а в Тампе, и ей нужно было найти место, где можно было бы поймать попутку, чтобы вернуться домой. Ей было все равно, что говорит этот чокнутый старый бомжара.
На этот раз Синни приложила усилие, чтобы встать. Она попыталась упереться ногами в тротуар...
Но не смогла.
Потом она начала кричать. Теперь ее глаза привыкли к темноте переулка, и она поняла, почему не может встать.
У нее не было обеих ног ниже колен.
- Извини, - сказал бродяга. - Я ничего не мог поделать.
Он продолжал есть, причмокивая губами. Он жадно грыз ее левую икру, словно большую индюшачью ногу. Ее правая икра и большая часть стопы, соединенной с ней, были обглоданы до кости. Она лежала, поблескивая, рядом с бродягой.
Синни громко закричала, глядя на звезды, но между звездами показались две фигуры. Они казались неповоротливыми, но быстрыми, как будто нацелились на нее. Это их глаза светятся сквозь веки? Она не могла разглядеть никаких деталей, только самые смутные фрагменты черт. Головы похожи на силуэты наковален с выступами, похожими на рога. Крюки вместо рук. Ухмылки сродни черным дырам, полным гвоздей. Это было все, что она могла видеть, и все, что ей было нужно.
Но это, должно быть, кошмар: на самом деле таких людей не бывает. Все эти годы употребления метамфетамина заставляли ее видеть такие вещи. Они не были чудовищами, они были просто людьми, и ее разум заставлял ее видеть остальное.