Но он, по крайней мере, надеялся, что долгий сон поможет ему почувствовать себя лучше, хотя бы и поверхностно. Вместо этого он чувствовал себя обессиленным, опустошенным. Он с трудом выбрался из постели и принял свою железосодержащую таблетку, но и от них ему никогда не становилось лучше. Он думал, что еда может помочь, но знал, что если он это сделает, то его просто вырвет.
Случайно взглянув в зеркало, он увидел тощего придурковатого восемнадцатилетнего парня с темными кругами под глазами и клоунски-рыжими торчащими вверх волосами. Кожа бледная, как ванильное мороженое. Вялые плоды ткацких станков свисали с его костлявых бедер.
- Да, ты настоящий приз, - сказал он отражению.
На автоответчике мигал огонек сообщения. Не особо заботясь об этом, он нажал кнопку воспроизведения.
- Привет, Уолтер, это я, Колин. Давно от тебя новостей не было, поэтому я решил позвонить. Просто хочу убедиться, что с моим приятелем-братишкой все в порядке...
- Пожалуйста, - взмолился Уолтер, - пожалуйста, не говори ничего о Кэндис...
- Надеюсь, ты еще не расстраиваешься из-за этой белокурой сучки с куриными мозгами в чулках. Забудь о ней, парень. Черт, я только что видел, как она отсасывала какому-то парню за трибунами на бейсбольном матче. Позвони мне, дружище.
ГУДОК.
Следующее сообщение; голос, который он не узнал, голос какого-то парня.
- Эй, гик, послушай, я записал это в прошлый раз, когда давал ей, - и тут он услышал щелчок выключателя - кто-то, без сомнения, нажал кнопку воспроизведения на магнитофоне. Сначала слабое шипение, затем неуклонно нарастающее крещендо стонов и воплей. Это явно была женщина в муках оргазмического блаженства.
Уолтер сразу понял, что это Кэндис.
Должно быть, один из спортсменов, рассудил Уолтер. "Зачем кому-то делать что-то настолько жестокое?" - хотел он спросить себя. Но не стал утруждать себя. Люди жестоки, вот почему. Кэндис была жестока. Реальность накрыла его. Он знал. Все, что волновало Кэндис, это секс с как можно большим количеством пустоголовых звезд студенческого спорта. Неважно, что он чувствовал. Неважно, что Уолтер был единственным, кто по-настоящему любил ее.
Его отчаяние становилось все сильнее, от него волосы на руках дрожали, как от статического электричества. Он посмотрел на дробовик в углу, затем на фотографию Кэндис в рамке, которую он поставил на свой рабочий стол. На стене висела фотография Колина, и он подумал, что неплохо было бы в последний раз повидаться с братом перед тем, как он совершит это дело, но он не мог думать об этом. Он не хотел больше видеть своего брата, потому что будет только больше насмешек о Кэндис. Затем он заметил один из своих учебников, лежащий раскрытым на кровати, "Измерения чистой вязкости: принципы гидродинамики". Несмотря на то, что он не был импульсивным и непочтительным, Уолтер сильно помочился на открытую книгу. Какое это имело значение?
Аппетита у него по-прежнему не было, но он все равно вышел из общежития и направился в закусочную студенческого союза. Последняя трапеза казалась уместной, даже условной, а Уолтер, несомненно, был молодым человеком, преданным условностям. Было уже поздно, шумные вечеринки были слышны издалека. Вечеринки, на которые Уолтера никогда не приглашали и никогда не пригласят. Он тащился сквозь ночь по извилистому тротуару, освещенному с одной стороны огнями из университетской библиотеки, с другой - темнотой. Уолтер время от времени поглядывал на темную сторону... и клялся, что видел всякое. Формы. Фигуры, которые, казалось, следовали за ним, которые, казалось, улыбались, плыли вперед, но когда он напрягал глаза, он не видел никаких фигур.
Закусочная маячила в свете флуоресцентных ламп; Уолтер прикрыл глаза. Почему ему вдруг не понравился свет? Учитывая его настроение, возможно, и предвидение того, что он сделает с собой через некоторое время, темнота казалась более подходящей. Позже, когда он приставит дуло Ремингтона ко лбу, ему придется напомнить себе, что надо выключить свет в общежитии. Да, темнота казалась более подходящей. Темнота успокоит его.
- Чего тебе? - С раздражением спросила подтянутая женщина за прилавком с волосами под сеткой.
"Я хочу Кэндис", - подумал он.
- Ну же, малыш, разве я выгляжу так, будто у меня впереди целая ночь?
Она, казалось, торопилась, но, оглянувшись, Уолтер увидел, что в очереди больше никого нет. Почему она была так груба с ним? Внезапно ему захотелось утопить ее в чане с дымящимся соусом чили, просто опустить ее голову и держать. Он хотел хоть раз постоять за себя, хотя бы огрызнуться в ответ, например: "Отрасти член и отсоси себе, тетя" или "Почему бы тебе не нагнуться и не засунуть эти Чили-доги в свою жирную задницу?" Но все, что Уолтер сказал в ответ, было: