- Ты что-то говорил о судьбе?
- Твоя судьба ждет тебя, дружище, - за окном проплывали звезды. - Тебе пора принять свою судьбу...
Колину принадлежал весь верхний этаж Стросс-билдинга в центре Сент-Пита с видом на залив Тампа-Бэй. Вот что открылось глазам Уолтера, когда он начал приходить в себя: низкая луна, сияющая над заливом. Легкий ветерок с воды привел его в чувство. Он поморщился; у него разболелась голова.
Потребовалось несколько мгновений, чтобы переосмыслить все, что произошло. Он не был уверен, что было реальным, а что воображаемым. Он все еще сидел в инвалидном кресле - кто-то вывел его на балкон, чтобы посмотреть на залив - но когда он попытался встать, то не смог, все еще слишком слабый от болеутоляющих.
- Дружище! - Раздался сзади голос Колина. - Я вижу, ты очнулся. Как ты себя чувствуешь?
- Бывало и лучше, - проворчал Уолтер. Его руки задрожали, когда он схватился за колеса и начал поворачивать кресло.
- Августина? Дай ему руку, ладно?
Пышная тень выскользнула наружу. От волос высокой женщины исходили восхитительные ароматы. Но когда глаза Уолтера привыкли к темноте, когда она подошла к инвалидному креслу с другой стороны, ее фигура казалась призрачной и белой. Вот тогда-то он и заметил, что она голая.
Уолтер вздрогнул, когда ее руки погладили его по груди, потом по щекам. Воркующий звук слабо поплыл вокруг его головы, а затем его развернули и медленно покатили обратно в номер.
Уолтер прищурился: просторная комната за балконом была отделана темными деревянными панелями и украшена большими картинами в витиеватых рамах. Бордовый ковер приглушил стук колес кресла. Вся комната, казалось, тускло мерцала, крошечные тени лизали деревянные стены. Здесь не было электрического освещения, только дюжины высоких черных свечей.
Колин стоял по колено в бурлящей горячей ванне.
- Хочешь немного? - Он поднял еще одну бутылку шампанского "Перье-Жуэ". - Шестьсот баксов за бутылку. Ты можешь в это поверить? Шестьсот баксов за бутылку самогона?
- Колин, - напомнил Уолтер, - мы еще не настолько взрослые, чтобы пить.
- Когда ты выигрываешь сто миллионов в лотерею, дружище, ты уже достаточно взрослый, чтобы делать все, что захочешь. - Он отхлебнул из бутылки, поморщился и выплюнул пузырящуюся струю. - Господи Иисусе, это еще хуже, чем все остальное дерьмо, которое я пил. - Он швырнул бутылку, как кеглю для боулинга, через открытые раздвижные двери, где она пролетела над балконом и исчезла.
Уолтер молча смотрел на него.
- Колин. Что происходит?
- Много крутого дерьма, брат. И я расскажу тебе об этом прямо сейчас. У каждого своя судьба, понимаешь?
Уолтер уже начал пугаться этого слова.
- У кого-то скромная судьба, у кого-то великая. Но твоя судьба... она величайшая.
- Я не понимаю, о чем ты говоришь.
- Расслабься. Думаю, у нас еще есть немного времени, чтобы пошалить. До полуночи, я имею в виду. Немного странно, мне кажется, но полночь - это действительно чарующий час. Все дело в вере, Уолтер. Вера в миф - это просто еще одна форма веры. - На лице Колина мелькнуло пламя свечи. Он резко улыбнулся. - А вера - это сила. - Он подтянул свои мешковатые плавки. - Сильные существа вознаграждают верующих большей силой.
"Наверно, мой брат сошел с ума", - подумал Уолтер. Дайте восемнадцатилетнему парню сто миллионов долларов и увидите, что получится. Но, по крайней мере, Колин осуществил свою мечту. А Уолтер - нет, не так ли? Колин получил свое богатство, но Уолтер так и не получил Кэндис.
- Августина, милая? Захвати эту икру, ладно?
Уолтер даже не заметил, как высокая обнаженная женщина вышла из комнаты. "Как я мог это пропустить?" - удивился он. Как будто она исчезла, и вот она вышла из кухни, держа что-то в руках. Уолтер выпучил глаза. Он не смотрел на то, что она держала, он смотрел на нее. Визуальный образ ее приукрашенной наготы поразил его, как удар в глаз.
- Ох уж эти татуировки, - сообразил Колин. - Ты их еще не видел.
Теперь Уолтер увидел их, и, возможно, это многое объяснило. Августина проскользнула в комнату, все еще полностью обнаженная, с телом пышным и грациозным, как домашнее животное в пентхаусе. Прямые черные волосы мерцали, танцуя на ее плечах, и ее идеальные груди выступали вперед. Но Уолтер смотрел не на безупречное тело. Безупречная белая кожа выглядела почти клетчатой, с черными, как вороново крыло, татуировками от ступней до горла. Но татуировки были не квадратными. Это были перевернутые кресты.
- Круто, да? - Заметил Колин.
- Что? - Наконец заговорил Уолтер. - Она сатанистка?