Уолтер, пошатываясь, побрел по вонючему переулку. У него болела голова, и с каждым приступом боли возвращалась очередная порция воспоминаний. Он приложил руку к голове, ощупал бинты, потом вспомнил еще кое-что.
Он пытался покончить с собой, но потерпел неудачу. Колин, напротив, успешно завершил акт самоубийства.
Он усмехнулся. Так... Я Эфириец. Либо так, либо это действительно кошмарный сон.
Конус света от покосившегося уличного фонаря освещал конец переулка. Там стояла груда мусора, как в любом городе: старая металлическая бочка, набитая всяким хламом. Среди пустых банок и расколотых ножек мебели стояло продолговатое зеркало, испещренное трещинами. Уолтер уставился на свое изображение, наблюдая, как снимает повязку с головы. Его плечи поникли от странного отражения и нелепой раны. Выбритая линия швов разделяла его волосы ровно посередине. Колин был прав, я действительно похож на Мо в эпизоде про обезьянку-шарманщика... Впрочем, какая разница? Если это не сон, то он сейчас в аду, аду, который за тысячи лет превратился в этот бесконечный мегаполис, полный небоскребов. И он был уникален в этом месте. В мире живых он был никем.
Здесь, как ему сообщили, он обладал огромной властью.
Но где же доказательства такой силы? Он не преобразился. Он не излучал сверкающий свет из своих глаз. Это был тот же Уолтер, только стоявший в другом месте.
Другой мир, напомнил он себе.
Вернувшись в пентхаус Колина, он прочитал все страницы, которые были переписаны проститутками, и если что-то и было в Уолтере, так это то, что его гениальный IQ обладал достаточной способностью к чтению, а также к хранению данных. Он прочел все "Пробуждения Люцифуга", первую книгу, когда-либо изданную в аду. Он тщательно изучил важнейшие главы: "Незакрепленные эдикты адского пространства" и "Эфириссы и Эфирианцы".
Теперь он знал все. Он знал все правила.
Но не было никакого описания реальных сил Эфирианца. Как они проявлялись? Если он был таким могущественным - первым Эфирианцем за всю историю - почему никто не встретил его? Он ожидал, что его увезут на троне. Почему миньоны подземного мира не кланяются ему в ноги?
На испачканной мочой стене переулка маячило граффити: "Я хочу все испоганить!" и "Ад - отстой". В темноте чирикали едва различимые очертания, которые могли быть только крысами, а под его кроссовками трещали пузырьки с лекарствами. Уолтер покачал головой.
- Может быть, это Детройт, - пробормотал он. - Думаю, Люцифер не в восторге от городского обновления, - затем Уолтер вгляделся в еще одно граффити: БЕСПЛАТНЫЕ ФРИКАДЕЛЬКИ И ОКРОВАВЛЕННЫЕ ЛИЦА. И снова покачал головой. Последняя надпись была: "Кэндис любит Уолтера".
Нахмурившись, он ушел.
Начала раскрываться истинная природа города. Из переулка он действительно мог видеть небо, похожее на темную кровь, и черный серп луны, который выглядел в несколько раз больше, чем луна, вращающаяся вокруг живого мира. Под канализационными решетками потрескивал огонь, и из тусклых окон на него смотрели странные лица, явно не человеческие. Но Уолтер не боялся. Почему он должен бояться?
Я Эфириец.
Детали того, как он оказался здесь, начали всплывать на поверхность. Это место в Южном Сент-Пите, Курган, как его называли, какая-то местная достопримечательность. Проститутка Колина дала Уолтеру клочок бумаги с указаниями.
Это был Тупик, и теперь, прочитав записи, он понял, что это значит. Он просто прошел через него. На мгновение все потемнело, и он почувствовал странное давление, но, сделав всего несколько шагов, оказался здесь.
Хождение по бездорожью перенесло его из одного мира в другой, и вот он здесь. В городе. В Мефистополисе.
В кармане брюк он держал отполированный оникс - одну из последних инструкций покойного брата. Он скрывал его видимую жизненную силу. Он почувствовал, как в его бежевых докерах потеплело, и, хотя не совсем понимал, что к чему, решил, что лучше сделать так, как ему сказали. Он пришел сюда не просто так, а чтобы повидать Кэндис. Он не мог заполучить ее в живом мире, но как Эфириец он получит ее здесь. Они проведут вечность друг с другом, в любви.
КЭНДИС ЛЮБИТ УОЛТЕРА...
Бедный Уолтер...
Над головой колыхались причудливые уличные знаки: Краниопаги-Авеню, Хемигипертроуб-Роуд, бульвар Чан-Кройд. Что? Нет Примроуз-Лейн? Теперь серные уличные фонари на тротуаре окрашивали асфальт желтым инеем. Он проходил мимо другого переулка, когда услышал слабый, но отчетливый звук...
Клип...
Клип...
Клип...
Клип...
Уолтер остановился, заглянул в переулок.