Уолтер с отвращением уставился на это. Что это на земле...
Но ведь это не земля, не так ли? Брудрены подхватили светящуюся блевотину Уолтера и помчались прочь, держа ее в сложенных ладонях, с горящими лицами. Несколько человек подрались из-за оставшихся мазков.
Тогда это имело смысл, и это было доказательством того, что он действительно был Эфирианцем, как говорили книги. Любой материальный предмет или субстанция из живого мира представляли огромную ценность в аду. Включая рвоту. Особенно рвота Эфирианца. Здесь это было так же здорово, как наличные.
"Каждый день узнаешь что-то новое", - уныло подумал он.
- Вот он! - пропищал гнусавый голос. На него уставились странные бугристые личики - оставшиеся Брудрены.
- Смотри!
- Да, прямо здесь!
- ЭФИРИЕЦ!
Это был не тот прием, который представлял себе Уолтер. Когда они бросились в погоню, Уолтер убежал в другой переулок. Маленькие хулиганы следовали за ним, как стая бешеных терьеров, хихикая, и Уолтер знал, что они намного быстрее его. Что они сделают, когда поймают его? Это было нетрудно понять. Если его рвота стоит денег, то разве части его тела не стоят еще больше? Эти маленькие психи разорвут меня на части!
Какой-то Эфириец. Что за шутка. У него нет силы. Он не пробыл в аду и десяти минут, а его вот-вот убьют.
Его сердце почти остановилось, когда он посмотрел в конец переулка.
Что-то стояло там неподвижно, как шахматная фигура, силуэт. Девять футов ростом, широкие плечи и голова, похожая на шишку.
Голем.
Уолтер читал о них и обо всех обитателях этого места. Голем был сродни безмозглому полицейскому. Они были сделаны из глины с приливных русел реки Стикс для службы в полиции. Они двигались медленно, но были почти неразрушимы.
Если Уолтер повернется и побежит в другую сторону, до него доберутся Брудрены. Он мог только подозревать, что пробежать мимо этой штуки перед ним будет гораздо эффективнее. В любом случае, Уолтер знал, что умрет, и это была не такая уж ужасная перспектива, поскольку он уже был самоубийцей.
Его зубы стучали.
- Пожалуйста, не делай мне больно, - умолял он Голема.
Существо приближалось неуклюже, но неуклонно. Он не поднял на Уолтера руку, похожую на рукавицу, а вместо этого посмотрел на него сверху вниз безликой шишкой своего лица. Уолтер зажмурился и приготовился умереть.
Глухой стук его шагов удалялся. Потом раздались визг, крики, вопли ужаса.
Уолтер обернулся и посмотрел. Позади него Голем топтал Брудренов, давил их, растаскивал.
Уолтер побежал.
Почему он спас меня? Он мог убить меня за секунду, но не убил.
Потом он вспомнил кое-что еще, кое-что из того, что Колин сказал ему перед тем, как украсил потолок своего пентхауса своими мозгами. Повелитель лжи хочет тебя, брат... Уолтер не очень доверял титулу этого человека, но все же... Властные круги Мефистополиса хотели Уолтера, и ему было трудно отмахнуться от этого, поскольку он, по сути, прожил всю свою жизнь нежеланным. Были обещания великих свершений, власти, как у короля. Та последняя белокурая шлюха тоже подразумевала это: что в аду Уолтер станет чем-то великим и вернет себе женщину, которую любит.
И он продолжал мечтать.
Он прочистил голову и пошел, нашел еще один дымящийся перекресток. Паровой автомобиль, приводимый в движение чертенком в кепке Нью-Йорк Янкиз, появился из низко висящего тумана. Грифон лениво покружил над головой, оценивая его, и исчез. Из далеких освещенных окон доносились смех, стоны и крики.
Следующий уличный знак привлек его внимание: Хайм-Резервуар-Авеню. Раздался звон колокольчика, и в памяти вспыхнули новые обрывки. Сон, вспомнил он. Но ведь это был всего лишь сон, не так ли? И он вспомнил хорошенькую девушку в панковской одежде, которую обезглавили Големы: ее звали Безымянная. Колдунья класса дактилей двора короля Мурсила Первого, сказала она ему, что бы это ни значило. И он вспомнил еще одну вещь: во сне Големы бросили ее голову в мусорный бак.
Прямо перед ним стоял мусорный бак.
"Лучше бы в этом мусорном баке не было отрубленной головы", - подумал Уолтер, заглядывая внутрь.
В мусорном баке лежала отрубленная голова.
- Привет, Уолтер, - поздоровалась голова, когда он склонился над мусором. Жук телесного цвета полз по ее лицу, и она раздраженно дернула носом, чтобы избавиться от него.
- Безымянная, - прошептал Уолтер.
Как раз в этот момент ему кое-что пришло в голову. Безымянная была, по сути, единственной девушкой, которая когда-либо была добра к нему. Просто моя удача, подумал он. Она - отрубленная голова.