- Хорошая девочка, - усмехнулся священник.
Хруст!
Он наступил ногой на голову Сладострастия и расплющил ей череп. Ошеломляющее тело дернулось один раз, затем замерло.
Рут не была уверена, но как только нога Александра раздавила голову, нить иссиня-черного тумана, казалось, поднялась вверх, как дым, а затем зазмеилась к трещине в стене переулка.
- Это было...
- Ее душа, - сказал священник. Он посмотрел на трещину в стене. - Я счастлив сообщить, что Сладострастие теперь занимает тело Кирпичного Клеща.
Затем Александр снял с женщины сандалии из кости.
- Надень это сейчас, Рут, а потом лифчик из рук и Юбку-Язык.
- Отлично, я снова надену это дурацкое дерьмо, - пожаловалась она. Она быстро переоделась и обнаружила, что сандалии из кости идеально подходят.
Затем Александр передал ей срезанное лицо.
- Пора, Рут. Просто помни, что делаешь это для сил добра.
"К черту это дерьмо, чувак", - подумала она, затем глубоко вздохнула, поморщилась – О Господи, я не могу поверить, что делаю это – и натянула гнилостное лицо на голову, как будто это была лыжная маска.
Александр накинул шарф ей на шею, потом отступил назад и изумленно уставился на нее.
- Рут, ты очень похожа на нее. Это даже лучше, чем я думал.
- Потрясающе, - пробормотала Рут. Новое лицо казалось ей горячим, влажным мясом.
- И, как я уже сказал, я буду следовать за тобой всю дорогу.
- Как? - возразила она очевидному. - Даже если они поймут, что я самозванка, они не пустят священника в крепость.
- Предоставь это мне, - сказал он, повернул нож и начал отпиливать левую руку Сладострастия.
Может быть, есть Бог, и Он защищает Венецию, подумал Бернс. Он только что высадил ее у приората и направлялся обратно в участок. Он не сознательно нажал на спусковой крючок, когда выбил нож из руки Дуги Джонса, и, по правде говоря, он редко тренировался на стрельбище. Это был самый удачный выстрел в истории полицейской работы.
Скрыть свой всплеск адреналина от Венеции и управляющего было нелегко; теперь его руки дрожали на руле. Он хотел отправиться домой и расслабиться, но знал, что не сможет. Дуги недолго пробудет в больнице; сейчас первоочередной задачей Бернса было убедиться, что преступник в безопасности в своей камере.
- Два-ноль-восемь, это два-ноль-ноль, - сказал он в микрофон. - Дайте мне расчетное время прибытия транспорта Дуги Джонса, прием.
В ответ тишина.
- Два-ноль-восемь, как слышите?
Ничего.
Клоуны, должно быть, оставили свои Моторолы в машине. Он попробовал другой блок.
- Два-ноль-семь, это Бернс. Вы меня слышите?
Ничего.
"Сегодня я надеру кое-кому задницу", - раздраженно подумал он. Ублюдки спят у выключателя. Но пятнадцать минут спустя, подъезжая к участку, он заметил все три патрульные машины, припаркованные на стоянке. Ну, по крайней мере, они уже привезли Дуги. Наверно, сейчас он в камере.
Бернс вошел в здание.
Стойка регистрации была пуста.
- Сержант Нейлор! - тут же заорал он. - Лучше бы у тебя была веская причина не сидеть за столом!
Бернс стоял неподвижно. Из картотеки никто не вышел, да и в участке ничего не было слышно. Сейчас здесь должно быть восемь или десять полицейских! Он заглянул за стол...
- О Боже...
Сержант лежал, скорчившись, за столом, с мясистой красной воронкой на голове.
Кто-то застрелил его...
Бернс выхватил пистолет, с трудом преодолел внезапное стеснение в груди и пошел по коридору.
Коп в комнате с вещдоками сидел, ссутулившись, за своим столом, а веер крови и мозгов забрызгал стену позади него.
"Дуги Джонс", - подумал Бернс и побежал к шлюзу.
Еще один полицейский лежал в коридоре с простреленной головой. Воздух казался неподвижным; волосы на затылке Бернса встали дыбом, когда он вошел в тюрьму и обнаружил еще трех полицейских, лежащих мертвыми на полу. Все их мозги были вышиблены.
- Нет, нет, нет, - простонал Бернс.
Тюремная камера, в которой должен был находиться Дуги Джонс, была пуста.
Глава семнадцатая
- Это называется Рука Славы, - объяснил Александр, - довольно известная Мощная Реликвия. - Он поднял отрубленную руку Сладострастия. - Раньше стандартное заклинание активировало бы ее, но только если бы это была рука кого-то хорошего.
- Ну, если верить тебе, это не про нее, - заметила Рут. Она сидела, прижавшись к нему, среди дурно пахнущих желтых кустов, всего в квартале от крепости Бонифация. Вблизи алый замок казался столь же неприступным, сколь и огромным. "А что, если меня не пустят?" - волновалась она.