Сатана может использовать ее как оружие? В голове у Рут зашумело.
- Так вот оно что. Наша задача – сбить ее с ног, когда она доберется сюда, или испортить эту Инволюцию, чтобы она сюда не добралась.
- Нет, - ответил безликий голос. - Но это хорошая догадка. Наша задача – убедиться, что она благополучно прибудет сюда, в подземное место под названием Нижний Алтарь. В нем есть каменная плита, называемая Сердцевиной. Это Дольмен – или платформа, на которой Ангелы переместятся из Ада на Землю, а Венеция – с Земли в Ад.
Рут поморщилась.
- На гребаном камне?
Александр вздохнул.
- Это волшебный камень, Рут, понимаешь? Волшебный камень.
Надо было, блядь, догадаться. Его сарказм вывел ее из себя.
- Послушай, парень. Я ни хрена не понимаю, о чем ты говоришь. Все, что я знаю, это то, что я смогу выбраться отсюда через тысячу лет, если мы справимся. Так что давай просто пойдем и сделаем это, а ты расскажешь мне все остальное обалденное дерьмо по пути.
В безликом голосе Александра послышалось облегчение.
- Отличная идея. И на этой ноте...
Рут отступила назад в периметр умбрика; Александр направил Лунный Секстант вверх.
- Пора идти в крепость? - с некоторым беспокойством спросила Рут.
- Еще не совсем. Осталось только одно.
Рут вздохнула.
- Что это?
- Усыновить ребенка, - сказал ей священник.
Даже с десятью живыми полицейскими в участке сейчас было тихо, как в морге. Бернс передал свой доклад заместителю начальника штаба по имени Мокси, который казался молодым для высокого звания и мускулистым, как футболист.
- Шестеро убитых полицейских, но только пятеро из них держали в непосредственной близости свое оружие.
- А это значит, что одно из них взял Дуги Джонс, - посетовал Бернс.
- Это выглядит не слишком хорошо для вас, капитан. - Ехидный заместитель начальника оглянулся с непроницаемым лицом. - Это может быть самая страшная полицейская резня в истории Восточного побережья.
- Расскажи мне об этом, - Бернс прислонился к стойке регистрации, когда шестерых мертвых офицеров выносили на носилках. - Я понял, что ошибся насчет Джонса. Думал, что он просто тупой фанатичный безумец.
- Это было организовано. У него, должно быть, был сообщник, поджидающий в участке, что, черт возьми, почти невозможно.
- Ни черта подобного. Это невозможно, - настаивал Бернс. - Джонс никак не мог связаться с соучастником, чтобы сообщить, что его поймали.
Мокси фыркнул.
- Капитан, кто-то выстрелил в голову шестерым офицерам полиции. Джонс ни за что не смог бы сделать это сам, даже если бы у него был спрятан туз в рукаве. Вы обыскали его, не так ли?
Я должен дать этому мудаку по морде, а потом уйти. Нахуй.
- Его обыскивали пять или шесть раз. Ничего не нашли. - Бернс изо всех сил старался не кричать.
- Я загрузил воспроизведение, сэр, - сказал техник из службы безопасности. Они вернулись в маленькую комнату, полную телевизионных экранов.
- Вот и настал момент истины, капитан, - бросил Мокси Бернсу, а затем, обращаясь к технику, добавил:
- Показывай.
Он прокручивал записи с камер наблюдения.
- Первый экран – это стойка регистрации, второй – холл, третий – приемная тюрьмы, - сказал техник и нажал кнопку. Бернс посмотрел на зернистые экраны и увидел двух полицейских, которые вели закованного в наручники Дуги мимо стойки регистрации, где сидел сержант. Сержант ухмыльнулся. Они миновали комнату охраны, где еще один полицейский поднял глаза от своего стола, прошли по коридору на втором экране мимо третьего полицейского, затем миновали еще трех полицейских, ожидающих в тюремном коридоре на третьем экране.
- Убийца монахинь, да? - заметил один из полицейских. Дверь камеры распахнулась. - Чтобы убить монахиню, нужен крепкий орешек.
- Вы, свиньи, можете поцеловать меня в задницу, - ухмыльнулся Дуги. - Давай, сними с меня наручники. - Потом его толкнул другой полицейский.
- Заткнись, сопляк. Большой страшный сатанист. Что случилось, твоя мама запирала тебя в шкафу, когда ты был маленьким? - сказал полицейский и снова толкнул Дуги.
- Эй, это нападение! У меня есть права! - пожаловался Джонс. Все пятеро полицейских усмехнулись.
Теперь самый крупный полицейский расстегнул наручники Дуги и приготовился посадить его в камеру.
- Ты хочешь что-нибудь сказать, говнюк?
Дуги обернулся, ухмыляясь, прежде чем дверь камеры успела закрыться.