Но потом...
Он лежал на самом видном месте, прямо на подоконнике между двумя грудами мебели: один из ножей Красный Дьявол, которыми они соскребали лишнюю краску со стекла.
Надо перебраться через это...
Она сделала несколько медленных шагов в сторону, незаметно, но остановилась, когда Дуги оглянулся.
И тут ее заинтересовал еще один вопрос.
- Значит, все это происходит сегодня вечером? - она спросила.
- Да, - сказал он, стоя в юго-восточном углу.
- Но ты же сказал, что кровь должна портиться по крайней мере день.
- Так и есть, - сказал Дуги. Потом моргнул и расхохотался. - О боже, это смешно. Ты думаешь, что ты четвертая жертва! - Он покачал головой. - Как ты можешь быть такой глупой?
Он сунул руку за колонну и что-то достал. Венеция прищурилась, но ничего не разглядела.
- Что... это? - спросила она.
Смех Дуги эхом разнесся по атриуму, когда он швырнул предмет на длинный пол. Он несколько раз подпрыгнул, глухо стукнув, а затем, покачиваясь, остановился всего в нескольких футах от того места, где она стояла.
На этот раз Венеция даже не закричала, она просто смотрела в оцепенелом ужасе... на отрубленную голову Дэна.
- Ты сошел с ума, - пробормотала она. - Ты психопат.
- Эй, не обзывайся... - Он вытащил четвертую канистру, которая, очевидно, весь день простояла на солнце вместе с канистрой Дрисколла. - Два девственника в одном доме. Черт, я не мог в это поверить. Вы, гребаные католики, серьезно относитесь к этому дерьму. - Затем он отвинтил крышку и начал сливать кровь.
Он вылил кровь в четвертый угол двора, сдвинув каменную крышку с купели и опрокинув ее. Затем сержант отступил назад, поднял глаза и поклонился Бонифацию.
Великий Герцог, выглядывая из-за высокой стены, кивнул в ответ своим соляным лицом.
В дымящемся дворе все Новобранцы, Приставы и Големы стояли в полной тишине. Часовые на высоких крепостных валах тоже с благоговейным трепетом наблюдали, как усиливается Колдовской Поток вокруг крепости. Энергия потрескивала так густо, что ее почти можно было увидеть.
- Четвертая и последняя Morte-Cisterna пролита, мой самый ужасный принц, - произнес Виллирмоз.
Бонифаций наблюдал за происходящим сквозь прорези глаз, его обглоданное лицо нервно подергивалось. В каждом углу двора, как раскаленная смола, блестели четыре лужи грязной крови.
- Но ничего не происходит, - прохрипел герцог.
Виллирмоз улыбнулся обожженными губами.
- Терпение...
Неужели кровавые кирпичи стен крепости теперь светятся еще ярче? В воздухе чувствовались волны ужаса. Бонифаций почувствовал, как покалывающие волны пробегают по его испорченной коже под мантией и плащом.
- Когда мы должны спуститься в Нижний Алтарь, волшебник?
- Когда кровь начнет двигаться, мой самый отвратительный повелитель.
Бонифаций продолжал смотреть вниз. Он был напуган до глубины души... но знал, что не должен показывать этого.
- Кровь не движется, волшебник, - голос Бонифация дрогнул. - Если ты подвел меня, то писцы Ада будут писать о твоих мучениях в течение следующих десяти тысяч лет, так помоги мне.
Но обугленные глаза Виллирмоза сияли.
- В таком случае, милорд, я заслужил бы это и даже хуже, но... созерцай...
Виллирмоз указал на юго-восточный угол двора.
Лужа крови начала дрожать...
Слава Люциферу!
Она начала двигаться.
Тончайший малиновый туман начал подниматься от неровной поверхности лужи, в то время как сама лужа сдвинулась, словно борясь, и медленно поползла к концу огромного спирального желоба из распиленного вручную Дуба Друидов. Там кровь ожила и начала медленно следовать за призрачным контуром желоба.
Онемев, Бонифаций наблюдал. Лужи крови в трех других углах тоже начали туманиться и дрожать, и начали ползти прямыми линиями к центру Инволюции.
- Ты величайший Литомант, когда-либо существовавший в Мефистополисе, - выдохнул Великий Герцог.
Виллирмоз поклонился.
- По мере того, как проклятая кровь будет течь своим чередом, мой ужасный повелитель, тем больше будет обогащаться Сердцевина. Мы должны поспешить в Нижний алтарь.
Бонифаций буквально вибрировал от радости.
- Для этого моя шлюха должна быть рядом со мной, чтобы засвидетельствовать мое величие. Немедленно позови ее.
- Стражники Барбикана только сейчас начали впускать ее, - заметил Виллирмоз.