И последнее моргание.
Торжественные священники укладывают пятерых вопящих новорожденных в гробы и запечатывают каждую крышку одной из костей св. Игнациуса.
Сердцевина пульсировала в его свете, стоя теперь пустой. Когда Венеция посмотрела, ей показалось, что она видит сквозь него похожий каменный алтарь, в то время как зеваки смотрели назад – Демоны вне описания – но одна фигура была более отвратительной, чем остальные
Человек в папской митре, с соляным лицом.
- Пора, любовь моя, - поманила ее мать.
Венеция поднялась навстречу своей судьбе, но слова старого священника не давали ей покоя: "Не забывай делать то, что тебе велено".
Венеция застыла.
Что ей было приказано?
"А теперь, - подумала Венеция, - я должна пойти туда..."
Когда Максин надела плащ, Венеция схватила кость с крышки шестого гроба и сунула ее в карман.
Потом они с матерью ступили на плиту и растаяли.
Сохранять хладнокровие было нелегко, когда древняя красавица Пасифая повела ее вниз по лабиринту. Гнилостное лицо казалось еще более липким в этих влажных пустошах, и языки ее ужасной юбки, казалось, тем сильнее набрасывались на нее, чем глубже они уходили. Единственным облегчением для Рут было то, что Александр был совсем рядом – и незаметен.
Наконец она увидела алый свет, мерцающий за огромной каменной аркой. Должно быть, это он – Нижний Алтарь...
Но Пасифая не отвела ее; вместо этого бездонная женщина остановилась, ее бездонные глаза впились в Рут.
"О, черт, точно, - без энтузиазма вспомнила Рут. - Она ко мне неравнодушна".
Она знала, что должна все исправить.
Сияющее обсидиановое лицо приблизилось, и тут же неописуемые руки Пасифаи обняли Рут. "Я и раньше целовалась с цыпочками, - напомнила она себе. - Но не с... чудовищными цыпочками".
Рут сделала все, что могла.
Холодные губы были на ее губах, холодный язык жаждал исследовать. Рут ответила непристойной женщине поцелуем на все сто...
Потом Пасифая отпрянула, на ее черном, как ночь, лице отразилась тревога.
- Она знает! - воскликнул Александр. - Не дай ей закричать!
Блядь, блядь, блядь, блядь, блядь, БЛЯДЬ! Рут задумалась. Она вцепилась в горло Пасифаи и сжала его сильнее, чем когда-либо в жизни.
Усилие заглушило крик, который выдал бы их. Затем...
Шульп-шульп-шульп...
Бестелесная рука Александра вылетела из тени, чтобы вонзить нож в живот Пасифаи. После еще нескольких погружений маслянисто-черные органы упали вперед вместе с потоком смоляной крови.
Пасифая, Мать Ночи, упала замертво.
- Что, черт возьми, случилось? - растерянно спросила Рут.
- Полагаю, ты целуешься не так хорошо, как Сладострастие, - предположил голос священника.
Рут нахмурилась.
- Я могу сказать – судя по свету, Инволюция почти заряжена, а это значит, что Сердцевины сольются...
- Когда?
- С минуты на минуту. Иди туда. Иди к Бонифацию и постарайся отвлечь кого-нибудь из них от наблюдения за Дымовым Фонарем.
Затем невидимая рука толкнула Рут в арку.
Нахальный придурок!
Рут вернулась к своей роли и пошла по короткому коридору из кровавых кирпичей к широкой, высеченной в скале комнате, в которой алый свет, казалось, плыл, как туман.
Минотаврийка стояла на страже у последнего входа, гладкое женское тело поднималось к высокой груди, которая затем сходилась к голове быка. Черные бусины вместо глаз смотрели вниз под заостренные рога.
- Отойди в сторону, - приказала Рут. - Великий Герцог ждет меня. - Потом Рут вошла, стуча костяными сандалиями по каменному полу.
Срань господня, подумала она. Посмотрите на это место.
Поднимался туманный свет. Новобранцы в шлемах стояли по периметру зала, держа в руках зловеще острое оружие. Она сразу же увидела Дымовой Фонарь. Скромный цилиндр в металлической раме стоял на какой-то подставке.
Рядом с ним стоял Биомаг в капюшоне.
Это тот чувак, которого я должна отвлечь.
Однако за Дымовым Фонарем виднелась самая главная особенность помещения: искривленная каменная плита, которая, казалось, наполовину светилась от какого-то пульсирующего внутреннего освещения. Желудок Рут перевернулся, когда она увидела, что происходит на плите.
Ангелы, подумала она.