Рут сидела в мрачном шоке. Она посмотрела поверх носа и на мгновение опустила руку в море.
- Это действительно кровь, не так ли? - ее голос дрогнул.
Александр кивнул.
- И меня действительно приговорили к Аду, да?
- Да.
Она начала плакать.
- Тебе нужно подготовиться, Рут, - сказал священник слабым голосом. Ветер трепал его волосы, а красное небо продолжало хмуриться. - Забудь о логике, здравом смысле и обо всех базовых знаниях, которые ты когда-то получила на земле. В аду два плюс два равно не четырем, а шести. В Живом Мире есть наука. Здесь есть колдовство и черная магия. Благословение теперь проклятие, любовь – ненависть, а белое – черное.
Рут слушала, широко раскрыв глаза и рот.
- Знание – это дезинформация. Демократия – это Демонократия, а смерть – это жизнь. - Он моргнул. - Здесь все наоборот.
Глава третья
- Ты потеряла сознание, милая. - Чья - то рука погладила ее по лицу, потом прохладная влажная тряпка накрыла лоб.
Глаза Венеции открылись, и, в конце концов, две расплывчатые фигуры превратились в лица ее матери и отца.
- Вот и она, - сказал Ричард Барлоу, улыбаясь.
В нескольких футах позади показалось третье лицо. Это был тот самый парень у кассы.
- Все в порядке? Хочешь, я вызову скорую?
Вопрос вырвал Венецию из дремоты.
- Нет-нет, со мной все в порядке...
- Ты уверена? - спросила ее мать.
Ее отец:
- И что же случилось?
- Как я уже говорила, прошлой ночью я почти не спала. - Она откинулась на сиденье. - Я, наверно, еще мало ела. Много училась.
- Конечно, дорогая, - голос Максин по-матерински утешал. Она повернулась к мужу. - Ричард, где тот клочок бумаги с картой? По-моему, там записан номер сотового отца Дрисколла. Надо позвонить ему и сказать, что Венеция сегодня не приедет.
Снова тревога. Венеция выпрямилась.
- Я в полном порядке, мама. Я не могу упустить такую возможность. Это даст много дополнительных бонусов.
Ее мать выглядела нерешительной.
- Ну, если ты уверена.
- О, с ней все в порядке. - Теперь ее отец, казалось, был убежден в этом. - У нашей дочери много мужества. Но позволь мне спросить тебя кое о чем, дорогая. Мне показалось, что я слышал разговор в ванной. Ведь с тобой там никого не было?
Она не позволила себе задуматься.
- Нет, папа, только я. Может быть, я что-то пробормотала себе под нос, когда у меня закружилась голова... - Она почувствовала укол вины, но только крошечный. Ей не нравилось врать родителям, но что она могла сказать?
- Тогда ладно. Едем в приорат. Пристегнись!
Через минуту они снова были на дороге. Максин протянула Венеции чашку сладкого кофе, который взбодрил ее после нескольких глотков. Стремительный пейзаж другой извилистой дороги через лесистые луга заставил ее задуматься.
Что же там произошло?
Был голос, конечно. Скрежещущий, жестяной, как будто кто-то говорил по очень старому радио. И она вспомнила, что он сказал: "Здесь все наоборот". Но ей оставалось только гадать, где именно. И: "Во имя Всевышнего Бога, будь осторожна..."
Будь осторожна в чем?
Почему у нее возникло ужасное впечатление, что голос хочет сказать: "Будь осторожна в приорате"?
- Просто замечательно, что отец Дрисколл вернулся, - заметила Максин. - Он такой...
- Красивый, - повторил Ричард. - И довольно крутой. Ты уже говорила нам, дорогая.
- Я только хотела сказать, что он почти не изменился за те пятнадцать лет, что его не было.
- Как и твои сиськи. Вот что меня беспокоит. Как только он увидит твои молочные бидоны, он, вероятно, оставит церковь и сбежит с тобой. Тогда мне придется есть стряпню шеф-повара Боярди каждый вечер.
- Где был отец Дрисколл все эти годы? - вмешалась Венеция, отчаянно пытаясь сменить тему.
- Я не знаю, - ответила Максин. - Он сказал, что год или два посещал какие-то занятия в Ватикане, но не упоминал, будет ли у него после этого собственный приход.
- Вероятно, он получил духовное образование, - сказала Венеция. - Некоторые священники никогда не становятся прихожанами. Эта работа в приорате – хорошая должность.
- Больше похоже на обязанности уборщика во имя церкви, - сказал отец. - Ты, наверно, больше будешь выносить мусор, чем учиться.
- И ты сам, Ричард, мог бы исполнить долгожданный долг перед церковью. Забравшись в один из этих мусорных баков.
- Вам постоянно нужно оскорблять друг друга? - пожаловалась Венеция.