"Прорицатели внутренностей", - с приятной болью подумал Бонифаций.
- Вы уверены, что это подлинник? - спросил Священник.
- Его доставил сам Альдежор, Великий Посланник.
Виллирмоз развернул проржавевший пергамент, прочел слова и замолчал.
- Что, священник! - взревел Бонифаций.
- Была предсказана потенциальная проблема, мой самый отвратительный лорд.
- Что-то угрожает нашим усилиям?
- Нет, милорд. Я бы сказал, что нет. Сущая мелочь.
Бонифацию пришлось взять себя в руки: ему хотелось задушить Верховного Жреца прямо здесь и сейчас.
- Объясни, или умрешь сию секунду.
- Успокойтесь, - послышался уверенный голос Виллирмоза. - Так же, как и наш бог, Утренняя Звезда, все эти тысячи лет...
- Что говорит шифр?
- Бригада Прорицателей предвидела нечто незначительное, нечестивое.
- Это проклятая Контумация?
- Нет, господин. Всего лишь несколько мелких мятежников. Мы просто усилим охрану на всякий случай. И известим великую княгиню Вульгариссу.
- Это уже сделано, великий Жрец, - сообщил Сержант.
- Видите? - Виллирмоз попытался успокоить Возвышенного герцога.
- Вульгарисса отвратительна и коварна, - сказал Бонифаций.
- Да, но она преданна. Она усилит свою собственную охрану, и я уверен, что это остановит ничтожную угрозу. Прорицатели обнаружили несколько негативных вибраций, указывающих на район Гнилого порта. Вот и все, милорд.
Бонифаций оглянулся на плененных Ангелов. Они продолжали извиваться в своих мысленных ужасах, идеальные мышцы напрягались под блеском Небесного пота.
- Гнилой порт, - нараспев произнес герцог. - Что такого важного может назревать в этой презренной дыре? Весь район – открытая рана.
- Мы задействуем всех Прорицателей, Ясновидящих и Провидцев в Аду, чтобы выяснить это, милорд.
Виллирмоз никогда не подводил меня, напомнил себе Возвышенный герцог. Но все же...
- Меня здесь тошнит. Отведи меня обратно в мою крепость подышать зловонным воздухом.
- Конечно, мой невыразимый повелитель. - Виллирмоз взял своего господина под руку и последовал за Пасифаей обратно в катакомбы.
С каждым шагом Бонифаций все больше волновался. Что, во имя Ада, может угрожать нам из Гнилого порта?
- Гнилой порт, да? - ахнула Рут, оглядываясь вокруг и морщась. - Черт. По крайней мере, они выбрали правильное имя.
Доки, губчатые от разноцветной гнили, хлюпали под ее ярко-розовыми шлепанцами.
- Это всего лишь первая остановка в нашем маршруте, - сказал отец Александр. - Но каждый район в Аду назван соответствующе: Тепсвилл, Осирис-Хайтс, Белая часовня Великий герцог – в честь парня по имени Эдвард, герцог Кларенс. Он также известен как Джек Потрошитель. Видишь ли, те, кто рожден здесь – Демоны, Тролли, Бесы и так далее – рожденные в Аду вообще не обладают творчеством. Сами Падшие Ангелы тоже довольно глупы в этом отношении. Наверно, так бывает, когда у тебя нет души. Все здесь, начиная с падения Люцифера, каждая извращенная наука, каждое искаженное уравнение, вся архитектура – все, что можно считать продуктом инноваций и творчества, исходит из умов Проклятых Людей. Район Грин-Ривер, Университет оккультных наук Де Рэ, незапамятный медицинский центр Ричарда Спека. Гексегенические исследования, Тератологические лаборатории, где используют человеческую анатомию для создания монстров, Клиника зомби Вудуна – все. Все это здесь есть благодаря людям. Даже рестораны обладают интересным творческим талантом, за который мы можем благодарить наших проклятых братьев и сестер. Это ты увидишь очень скоро.
Рут, пыхтя, прошла мимо бочки, полной комков плесени и слизи. Табличка гласила: "ПОЖАЛУЙСТА, УТИЛИЗИРУЙТЕ СВОЮ ГНИЛЬ ЗДЕСЬ".
- Что значит "очень скоро увижу"? Рестораны?
- Расскажу, когда доберемся.
Рут не могла поверить своим глазам, пока шла дальше. Гниль толщиной с лист плюща, казалось, росла над каждой стеной каждого здания в Округе, и все они были окрашены в самые жуткие цвета. Дорога под ее ногами тоже, казалось, была выложена различными видами разложившегося вещества. "Что это за чертовщина?" - подумала она, остановившись у магазина. "ХУДОЖЕСТВЕННАЯ СТУДИЯ ПИКМАНА", - гласила гнилая фрамуга. Внутри была живая женская модель – очевидно, Вурдалак, одетый в растрепанное платье 1920-х годов. Вурдалак был пышногрудым, но, тем не менее, изможденным, скудные пряди мускулов напрягались под серой, сухой от пыли кожей. Художник был в восторге, рисовал маниакально. Присмотревшись внимательнее, Рут заметила, что на палитре художника не масляные краски, а мазки жидкой гнили.