В голову закралась еще одна мысль: если я решу не становиться монахиней, каким будет мой первый сексуальный опыт? И насколько тяжким будет грех, если он будет вне брака?
Она включила газонокосилку и вытолкнула ее обратно в жару. Шум машины и запах свежескошенной травы прояснили ей голову.
Но тут ее осенила другая мысль – скорее образ, чем мысль. Она представила, как прохладная вода из душа льется на ее обнаженное тело, а затем...
О боже...
Мужские руки скользнули вверх по ее бокам и вокруг груди, мужчина стоял позади нее. Она также чувствовала, как его обнаженные бедра прижимаются к ее ягодицам, а твердый теплый кол прижимается к ней. Затем одна из рук медленно скользнула вниз, чтобы ласкать ее лоно...
Да ладно! Мне это не нужно! Внезапно она почувствовала покалывание, пот, выступивший из нее, только усилил очевидное состояние возбуждения. Что вызвало эту короткую фантазию? Поиск использованных противозачаточных аппликаторов? Было ли открытие этих вещей и пивных банок символом разгула и самозабвения, которые ее психика сопоставила с жесткими католическими убеждениями? То, что я католическая девственница, не означает, что мои сексуальные импульсы отличаются от чьих-либо еще. Но как ни безобидна была эта фантазия, она ее раздражала. Это заставляло ее чувствовать себя неуправляемой, отданной на милость первобытности.
"Похоже, я закончила", - подумала она чуть позже. Теперь она стояла на краю двора и не видела ничего, что можно было бы скосить. Она выключила газонокосилку как раз в тот момент, когда заметила Дэна без рубашки, но теперь в пятнах пыли, шагающего по двору.
- Дрисколл хочет, чтобы ты вошла, говорит, что ты слишком долго здесь пробыла. Заходи и выпей немного воды, чтобы не обезвоживаться.
Венеция покачала головой, слегка раздраженная.
- Я в полном порядке, Дэн.
- Послушай, когда стодесятифунтовая девчонка косит пол-акра в такую жару, она будет обезвожена.
- На самом деле я женщина весом в сто двадцать фунтов.
- Конечно. Извини. Но зайди сейчас. Приказ босса.
На какое-то мгновение она поймала взгляд Дэна, изучающего ее голый живот и блестящую ложбинку, видневшуюся из-под блузки. Потом он отвел взгляд.
- Куда мне поставить косилку? – спросила она.
Дэн указал на кирпичный сарай посреди двора.
- Прямо здесь. Там дворовый мальчишка все держит.
На секунду ей захотелось рассказать ему о том, что она нашла возле пруда. Слишком много сплетен, решила она, снова подумав о том, как важно не судить о других.
- Давай, поторопись, - сказал Дэн.
- Что за спешка!
- Просто поднимись наверх, когда вернешься, - выражение его лица изменилось на что-то наполовину озадаченное и наполовину взволнованное. - Я нашел на чердаке кое-что чертовски странное.
- Чего это Дэн так разозлился? - заметила миссис Ньюлвин. Ее старое летнее платье было испачкано краской, и она вошла в кухню как раз в тот момент, когда Венеция собиралась выпить воды.
- Кое-что нашел, когда чистил чердак.
- Хм, - задумчиво протянула высокая женщина. - Но мне интересно, для чего им нужна медная полировка?
- Медная полировка?
Миссис Ньюлвин вытащила из буфета банку и схватила тряпку.
- Это то, что меня просили принести.
- Пойдемте посмотрим.
Они поднялись по лестнице бок о бок.
- Ты, должно быть, устала косить всю эту траву.
- Не понимаю, почему все считают меня такой хрупкой, - пошутила Венеция. - Мне понравилось, - она оглянулась на атриум. - А где Бетта?
- Она у входа, помогает Джону.
Помогает Джону? Держу пари, так оно и есть.
Пожилая женщина огляделась вокруг с довольным блеском в глазах. - Медленно, но верно, мы возвращаем это старое место в порядок.
- Держу пари, это займет не так много времени, как думает отец Дрисколл.
- Здесь, внизу, - предупредил их голос Дрисколла. Он стоял рядом с Дэном у лестницы. Потолочная панель наверху была снесена. Двое мужчин рассматривали что-то, прислоненное к стене.
- Что это? - спросила Венеция.
- Это очень старая картина, - сказал Дрисколл.
- Похоже на ... портрет Папы Римского, - предположила миссис Ньюлвин.
Дэн опустился на одно колено, чтобы посмотреть поближе.
- Да, но какого? Одежда этого парня выглядит почти средневековой.
Венеция опустилась на колени рядом с ним, а затем почувствовала странную реакцию при взгляде. Что-то вроде озноба.
Огромная митра украшала довольно выпуклое лицо папы, а глаза под прикрытыми веками казались равнодушными. Головной убор украшал золотой крест, другой висел на шее безымянного папы. На нем была белая накидка поверх черной сутаны, и то и другое было ярко раскрашено. Дэн прав. "Похоже на средневековье", - подумала Венеция.