Ухмыльнувшись еще сильнее, Рут почесала пупок.
- Так чью же жизнь он тасует? Твою?
Священник с чудовищными конечностями казался разочарованным. - Нет, нет, не мою. У Венеции Барлоу.
- Кого? - Но потом она моргнула. - А, та цыпочка, с которой ты разговаривал на том фанковом...
- Да, Вокс Унтервельт. Если будешь иметь в виду, что невозможно полностью понять непонятное, то ты его поймешь. Помни, каждая минута чьей-то жизни подобна карте в колоде. Вчера, например, когда мы разговаривали по Воксу с Венецией Барлоу, она еще даже не родилась.
Рут зажала уши ладонями.
- Я ни хрена не понимаю, о чем ты говоришь! У меня голова болит от всего этого безумного дерьма!
Александр положил руку Аннелок на плечо Рут и повел ее вперед.
- Да ладно тебе, Рут, не волнуйся. Просто делай, что я говорю, и все получится.
- Хорошо, только не говори больше об этой дурацкой теории иррелятивности, ладно?
- Хорошо. - Его гигантские ноги тащились дальше. - До тех пор, пока ты понимаешь, что все, что мы делаем, уже произошло.
Рут застонала.
- ... и в конечном счете наша миссия вращается вокруг изменения будущего путем вмешательства в прошлое.
- Черт с ним, чувак, - пробормотала Рут. Я сдаюсь...
- Итак, вернемся к более понятным вещам, - с облегчением произнес священник. Змееподобная рука Аннелока развернулась и указала. - Ты видишь там следующий район?
Паровая машина, полная шумных Упырей, засигналила ей, когда она встала на цыпочки.
- Отличные ножки, детка!
- Отсоси себе, придурок. - Она посмотрела вдаль... и увидела нечто похожее на длинную кирпичную стену несколькими кварталами ниже. - Стена?
- Да. Это внешняя граница района Бонифаций. Причина, по которой она красная, заключается в том, что весь Район сделан из кровавых кирпичей, и так уж случилось, что именно туда мы и направляемся.
- Для моей работы?
- Вот именно.
Черт, подумала она. Она чувствовала себя не очень хорошо, особенно после того, как услышала его болтовню о Дьяволе, тасующем время, как колоду карт. За следующим перекрестком она увидела рекламный щит, на котором не было никакой рекламы, а только странная форма.
- Что это за хрень?
Александр сделал непроницаемое лицо.
- Рут, обязательно каждый раз произносить это слово?
- Хм?
- А ты не можешь просто сказать: "Что это?" или "Что это за чертовщина?"
Рут улыбнулась.
- Хорошо. Что это, блядь, за чертовщина, блядь, такая?
Александр зашаркал дальше.
- Ты безнадежна. Но чтобы ответить на твой профанный вопрос, этот дизайн на рекламном щите – это Инволюция.
- Счастливая форма Люцифера? - спросила она.
- Да. Ты увидишь эти рекламные щиты по всему району Бонифация. Это все неевклидова геометрия, Рут, хотя я не думаю, что ты понимаешь, что это значит.
- Ты чертовски верно угадал, - рассмеялась она.
- Помни, - подчеркнул он, - в Мире Живых есть наука, а в Аду – колдовство. Здесь символы имеют силу. Вот почему эта спираль – Инволюция – так сильна.
Рут прищурилась, услышав его слова.
- Что это символизирует?
- Когда Люцифер был изгнан с Небес, - объяснил священник, - он упал с востока по спирали против часовой стрелки... что и образовало число шесть.
Интригующий день, по крайней мере. Венеция размышляла над его сложностями в душе, но ее мысли все время путались, и она догадалась, что причина была в том, что она, кажется, немного пьяна... Единственное пиво, которое она выпила в баре, теперь дурманило ее, будоража ее чувства. Я действительно легковес – выпила всего одно пиво. Но больше всего ее беспокоил Дэн. Тайный курильщик и пьяница? Так оказалось. Но теперь собственные слабости Венеции начали вторгаться в более серьезные мысли: она действительно ревновала, видя, как Энн Макгоуэн положила на него руки в баре. "В этом нет никакого смысла!" - настаивала она про себя, вытираясь. Она лгала бы себе, отрицая физическое влечение к нему, но она также знала, что влечение было спорным; оно было рождено ее инстинктами, а не ее духовным "я".
Просто перестань думать об этом.
Крепкое пиво подействовало на нее так сильно, что она едва не споткнулась, направляясь обратно в свою комнату. Миссис Ньюлвин, пересекая атриум, подняла глаза на оплошность Венеции и сделала вид, что ничего не заметила.
- Уже поздно. Ты должна спать.
- Я знаю, миссис Ньюлвин, - ответила Венеция и ухватилась за перила лестницы, чтобы не упасть. - Этот день был насыщенный для меня.