Закрыв дверь, она повернулась и отправилась в комнату. — Что ты ищешь?
— Где твоя одежда? — спросил он.
— Я не знаю. — Она пристально посмотрела на него и сказала: — Если ты мой муж, то ты должен помнить, во что я была одета, когда исчезла.
— Ты была одета ... — Его темные глаза расширились, и он сказал: — Ооо.
— Что? — набросилась она.
— Ты была раздетой в последний раз, когда я видел тебя.
— Что?
— В нашем номере, — добавил он. — Мы, эм, закрепляли брак. Еще раз.
— Ой.
— Мы выпили немного вина ... И это все, что я помню, пока я не проснулся один. — Он поднял рубашку и брюки трупа с пола. — Ты должна надеть это.
— Тьфу! Нет!
— Не волнуйся, он не был в них, когда был убит. — Он посмотрел на голый труп и добавил: — Очевидно. — Он понюхал одежду. — Но я боюсь, что они воняют гелем после бритья.
— Давай сюда, — пробормотала она. Она взяла одежду, начала опускать полотенце, а затем сделала паузу и жестом попросила его повернуться спиной.
Он выглядел оскорбленным. — Но я смотрю на тебя голышом все время! Ты любишь, чтобы я наблюдал за тобой голой.
— Даже так...
— Тебе нравится, чтобы я не только наблюдал.
— Не важно.
— Прежде чем исчезнуть, ты сорвала всю одежду и мы...
— Я не хочу слышать подробности прямо сейчас! — Она сделала вдох, чтобы успокоиться, и сказала более спокойно, — Прямо сейчас, я не знаю, кто ты, и я была бы признательна, если бы ты отвернулся. Конечно, я бы не вышла замуж за человека, который отказал мне в такой малости?
Он вздохнул. — Прекрасно. Какая разница. — Он повернулся к ней спиной, и пока она одевалась, говорил через плечо. — Скажи мне, что ты помнишь.
— Ничего. Ну, нет, — она поправила себя, — Я тебя помню.
— Но ты только что сказала...
— Я имею в виду, я вспомнила твое лицо.
— Да? — Голос у него был довольным.
— Да, но ничего другого. Я проснулась несколько минут назад. Вот. Без памяти. Без одежды. С покойником.
Он молчал довольно долго, прежде чем спросить: — Проснулась где?
— Здесь, — повторила она, натягивая штаны мертвеца. — Черт возьми, он был пухленький. Дай мне свой ремень.
— Здесь, где? — Спросил он, расстегивая ремень.
— В постели. С ним, — призналась она неохотно.
Он заговорил не сразу. Его голос был напряжен: — Его звали О' Мэллори.
— Ой.
— Тебе он не нравился.
— Какой сюрприз. Правда?
— Нет.
Он снял ремень и протянул ей, все еще не поворачиваясь. Разум подсказывал ей, что он, вероятно, на самом деле, ее муж, потому что ей не нужно видеть его лицо, чтобы точно знать, какое выражение у него прямо сейчас.
Пока она застегивала ремень, он опустил голову и сосредоточенно изучал пол. Тем не менее, стоя позади него, она вспомнила и эту позу тоже.
Через некоторое время он сказал: — А он, э-э ... Ты помнишь, если ... Я имею в виду, если он ... О, Боже.
Она посмотрела на покойника. — Если что-то и случилось, то я искренне, по-настоящему, глубоко надеюсь, что я никогда не вспомню этого до тех пор, пока я жива.
— Ты ... чувствуешь себя хорошо? — Спросил он.
— Кто-то ударил меня по голове, — пожаловалась она.
— Ударил тебя? — Он повернулся и посмотрел на нее, его карие глаза..., он выглядел обеспокоенным.
Теперь мне это больше нравится.
Она, очевидно, удачно вышла замуж.
— Я думаю, именно поэтому я не могу ничего вспомнить, — сказала она.
— Позволь мне посмотреть, — пробормотал он.
Она стояла неподвижно, пока он подошел к ней и осмотрел шишку на ее голове. Его пальцы были нежны, и на нее нахлынули воспоминания.
— Тебе нравится плавание, — пробормотала она.
Он нахмурился. — Да.
— И ты готовишь.
— Верно, — признал он.
— Я люблю смотреть на твои руки ... — Она взяла его руки и попыталась вспомнить что-нибудь еще. — И ты так хорош в расстегивании ... — Волна нежности накрыла ее. — Ой.
— М-да?
— Я думаю, что я вспомнила первый раз, — прошептала она.
— Это хорошо, — пробормотал он. — Я очень старался, в конце концов. Мне не нравиться мысль...
— Мы ... на наш медовый месяц, — проговорила она.
Он кивнул. — Мы прилетели сюда на следующий день после того, как поженились.
— Подожди. — Она повернулась к нему. — Медовый месяц… Люкс в отеле Хилтон?
Он снова кивнул. — Наша первая брачная ночь. — Он улыбнулся и добавил: — Некоторые жаловались на шум.
— Мы опрокинули мебель, — сказала она вдруг.