— Вы не можете обвинить меня в убийстве, которого я не совершала! — настаивала она.
— Конечно, могу, — сказал Бенитес. — Я являюсь экспертом в подтасовке доказательств.
— О-о-о. — Она думала, что ее вырвет.
— Да, я боюсь, что все против вас, — сказал Бенитес с оттенком сочувствия. — И против вашего медового месяца. Такой позор, но ничем не могу помочь.
— Послушайте, почему бы вам не арестовать меня за его убийство?— предложил Скотт в отчаянии. — Скажите, что я застукал их здесь вместе, и в порыве ревности...
— К сожалению, — сказал Бенитес, — ваша храбрость заслуживает уважения, но на пистолете ее отпечатки пальцев, а не ваши ... Тем не менее, мы будем рады вас тоже арестовать.
— За что это?
— Я уверен, что я что-нибудь придумаю.
— Вам это не сойдет с рук!
— Этому предупреждению не хватает оригинальности, но ваша искренность впечатляет, — ответил Бенитес. — Тем не менее, искренность вряд ли поможет вам убедить...
Раздался внезапный крик позади нее, так громко, что она подпрыгнула. В комнату ворвались мужчины, вокруг возня, вопли, путаница, потасовка. Когда раздался выстрел, Скотт повалил ее на пол и приземлился сверху. Она задыхалась и изо всех сил пыталась увидеть, что происходит. Она видела, как чьи-то ноги приближаются к ней, она попыталась откатиться, но вес Скотта удерживал ее. Кто-то ударил ее ногой по голове.
— Оу!
— Что? Что случилось? — спросил Скотт.
— Кто-то ударил меня! Отпусти меня!
— Лежи! — приказал он.
— Что происходит?
Когда Скотт, наконец, отпустил ее, Бенитес лежал лицом вниз на полу с руками скованными за спиной. Четверо полицейских, которые пришли сюда с ним, лежали возле стены и старались (как казалось) доказать их невиновность. И десяток вооруженных людей в камуфляже расхаживали по комнате.
— Что происходит? — спросила она снова, кто-то помог ей и ее мужу встать на ноги.
— O'Mэллори должен был предать Бенитеса, — сказал Скотт.
Она огляделась. — Ты имеешь в виду ... он понял, что ты не доберешься сюда вовремя, чтобы спасти его...
— Чтобы спасти тебя, — поправил он.
— И поэтому он донес на Бенитеса!
— Кто-нибудь здесь говорит по-английски? — спросил Скотт.
— No, señor. — Человек в униформе с серьезным лицом извинился за то, что говорил на испанском языке.
Они пытались понять друг друга, но их усилия были напрасны.
— О, Матерь Божия! — воскликнул Бенитес, лежа в неудобной позе на полу. — Он говорит, что вы должны сопровождать его в участок и воспользоваться услугами переводчика! На самом деле, если вы не можете даже двух слов связать на испанском, почему вы отправились в медовый месяц в такое место, как Виргинские острова?
— Вот видишь? — Скотт сказал ей.
— О, ты его еще будешь слушать? — она ответила.
— Разве я не говорил тебе.
— Говорил что-то вроде: я предупреждал, что это не очень хороший способ начинать наш брак.
Казалось, он готов спорить, но потом передумал. Он наклонился и поцеловал ее. — Я просто рад, что теперь ты в безопасности, — прошептал он.
Она попыталась обнять его и поморщилась, когда наручники впились в ее запястья. — Эй, Бенитес, нам нужен ключ к этим браслетам.
Бенитес поворчал, затем обратился к одному из своих конвоиров. Несколько мгновений спустя, кто-то снял с нее наручники, и она кинулась в объятия своего мужа — объятия, который теперь ей казались такими знакомы.
— От тебя воняет гелем после бритья O'Мэллори, — пробормотал он.
— Все хорошо, — пробормотала она с облегчением.
— Теперь ты помнишь меня?
— Потихоньку все вспоминаю.
Он крепче обнял ее, а затем сказал: — Я не думаю, что мы должны рассказывать твоей матери обо всем этом.
Она замерла на мгновение, а потом застонала: — Моя мама.
— Что не так?
— О ... Ничего, я просто забыла о ней на некоторое время.
Она почувствовала, как он дрожит от смеха, а потом целует ее волосы. Он провел рукой по ее спине и ее попке, прижимаясь к ней бедрами. Куча других воспоминаний нахлынули на нее, и она почувствовала, что краснеет.
— Давай, — прошептала она. — Давай дадим показания и покончим с этим. Нам необходимо вернуться к нашему медовому месяцу.
— Хорошо, Хэрри.
Она вздрогнула и отстранилась. — Хэрри?
Он кивнул. — Хэрриет. Хэрриет Бриниаски Смит. Ты не помнишь?
— Хэрриет Бриниаски... — Она дрожащей рукой прикоснулась ко лбу. — Неудивительно, что я забыла.
— Дорогая...
— Что еще я забыла? — спросила она.
— Я не знаю.
— Ты не двоеженец?
— Нет!
— Или серийный убийца? Или лидер какой-нибудь секты? Или...